Настоящий Спартак - Сергей Свой

пропускали через себя вонючие смолы и нефть, добытые с огромным трудом через тайных торговцев из Сирии. На выходе получалась густая, черно-бурая жидкость — основа «адской воды». Процесс был опасен: пары легко воспламенялись, и один неверный шаг мог превратить грот в братскую могилу.

В другом углу Махар, хмурый и молчаливый, курил «огненные горшки». Здесь царила иная алхимия. На каменных столешницах в строгой последовательности лежали компоненты: тщательно очищенная и растертая в порошок селитра, мелко истолченный древесный уголь из определенных пород дерева, сера особой чистоты, привезенная с вулканических островов. Смешивали их в строгой пропорции, известной только Махару и Спартаку, в малых количествах, вдалеке от огня, используя костяные лопаточки. Готовый порох — зернистый, черный — затем аккуратно утрамбовывали в просмоленные глиняные сосуды разного размера, куда также помещали запалы из промасленного льняного шнура.

— Не думай о большом взрыве, — наставлял Махар своих помощников, юношей с опаленными бровями и почерневшими от копоти руками. — Думай о том, что в твоих руках — яйцо самой смерти. Одно неверное движение, одна искра — и ты не просто умрешь. Ты исчезнешь, и с тобой исчезнут все, кто стоит рядом. Твое тело не найдут для погребального костра. Твоя душа будет вечно блуждать в дыму.

Они работали молча, с предельной концентрацией. Страх был их главным союзником в предотвращении катастрофы. План, спущенный Спартаком, был грандиозен: создать запас не менее пятисот «огненных горшков» и двухсот амфор с «адской водой» к моменту подхода к стенам Рима. Это был титанический труд, на грани возможного. Но они делали это, веря, что куют не просто оружие, а ключ к вратам нового мира.

---

В то время как «Кузница Гефеста» работала на износ, другая, невидимая война кипела в тени походных палаток и в переулках соседних италийских городов, объявивших о своей лояльности Конфедерации. Контрразведка Спартака, возглавляемая Агенобарбом и тесно взаимодействующая с сетью Мутила, вышла на охоту.

Рим не сдавался. Паника паникой, но механизм сенатских интриг и шпионажа работал, как отлаженные римские часы. В лагерь восставших, под видом перебежчиков, купцов, лекарей и даже прорицателей, пытались внедриться агенты. Их задачи были разными: убийство Спартака или Митридата, диверсии, поджог запасов, но главное — выяснить природу «адского огня» и, по возможности, похитить его создателей или образцы.

Но они сталкивались с системой, аналогов которой в этом мире не существовало. Системой, построенной на принципах тотальной подозрительности и клеточной изоляции. «Тени» Агенобарба не были просто телохранителями. Они были офицерами контрразведки, прошедшими суровую школу партизанской войны и допросов. Их сеть осведомителей опутала не только лагерь, но и все окрестные поселения.

Первого шпиона взяли через два дня после совета. Он выдавал себя за греческого врача из Тарента, желавшего предложить свои услуги армии. Его история была безупречной, акцент — идеальным. Но его слишком интересовало расположение складов и то, «где лечат ожоги от странного огня». «Тени» дали ему немного раскрутиться, проследили его контакты, а затем взяли ночью, тихо и без шума. Допрос, проведенный с применением методов, известных только Спартаку (и далеких от обычных для той эпохи пыток, направленных на повреждение плоти), дал результаты. Агент оказался вольноотпущенником одного из сенаторов, его задачей было установить контакт с кем-либо из окружения Леонтия.

Второго взяли на попытке подкупа одного из поставщиков глины для мастерских. Третьего — когда тот пытался проникнуть в лагерь под видом жреца, несущего благословение от местных богов. Четвертый, самый опасный, был внедрен глубоко — он служил в отряде одного из самнитских вождей, был храбр в бою и уже начал завоевывать доверие. Его выдала чрезмерная любознательность к маршрутам ночных обозов, следовавших в сторону «Кузницы».

Агенобарб докладывал лично Спартаку каждое утро, его отчеты были кратки и страшны:

— Взято четверо. Все римские. Все пытались выйти на огонь. Цепочки ведут к разным патронам в сенате. Обработаны. Даны ложные сведения о месте нахождения мастерских на севере, в разоренной Виллии. Один казнен публично за воровство. Остальные обратно внедрены с нашей «подсказкой». Рим будет гоняться за призраком.

— Хорошо, — кивал Спартак. — Продолжайте очистку. И усильте наблюдение за нашими… союзниками. Особенно за мелкими вождями в окружении Мутила. Золото Митридата не должно найти путь к их сердцам.

Система работала. Сеть римского шпионажа, привыкшая иметь дело с варварами и коррумпированными греческими политиками, впервые столкнулась с профессиональным аппаратом государственной безопасности, пусть и в зародыше. Она давала сбои, захлебывалась в собственной крови. А легенда о всевидящем оке Спартака и его невидимых «Тенях» росла, становясь таким же оружием, как и адский огонь.

---

Вечером накануне выступления Митридат пригласил Спартака на уединенную трапезу. Это был жест, лишенный прежнего подобострастия, скорее, жест равного к равному. Царь был спокоен.

— Завтра мы меняем мир, — сказал он, отламывая кусок хлеба. — Или погибнем, пытаясь это сделать. Твоя уверенность заразительна, Спартак. Но скажи мне, как человек, видевший многое: что будет после? Допустим, Рим пал. Сенат — разогнан, форумы заросли травой. Кто будет править? Твоя военная диктатура? Совет племен? Возвращение царской власти, как в древние времена?

— Порядок, — ответил Спартак, глядя на пламя светильника. — Не диктатура. Система законов, обязательных для всех. Где человек не будет вещью. Где города будут управляться своими советами, но подчиняться общим правилам конфедерации. Где армия служит закону, а не наоборот.

— Утопия, — мягко улыбнулся Митридат. — Прекрасная мечта. Но миром правят сила и интерес. Твои законы будут держаться только на силе твоего оружия. А когда тебя не станет… всё вернется на круги своя. Но не суди меня строго. Я царь. Я верю в силу и традицию. И я предлагаю тебе сделку на будущее. Когда всё закончится, ты продашь мне секрет твоего огня. Не для войны. Для обороны моих границ от кочевников с востока. Я заплачу любую цену. Золотом, хлебом, кораблями, вечной дружбой.

Спартак долго смотрел на него. В глазах Митридата он не видел сейчас лукавства, только холодный, прагматичный расчет.

— Возможно, — сказал он наконец. — Когда Рим станет прахом, и когда в мире появится место не только для силы, но и для доверия. Поговорим об этом тогда.

Это был не отказ, а отсрочка. И Митридату этого было достаточно. Он кивнул и поднял кубок.

— За падение орлов!

— За свободу, — поправил его Спартак, но кубок поднял.

Ночью, когда Спартак вернулся в свою палатку, Дазий ждал его с последним докладом. Армия готова к выступлению. Путь на Рим