Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор

щедро вознаградят его, даже не требуя заключения подобного контракта. Тщательно восстанавливая в памяти связи всей своей жизни, он начал планировать все остальные звонки, которые ему придётся сделать с Крита.

У Готфрида Румплера, тем временем, появились собственные проблемы. Когда фройляйн, к его великому изумлению, обратилась к нему за помощью в «деактивации» Папы Шиммельхорна и сама перевела их отношения на уровень обращения по имени и общения мужчины с женщиной, а не банкира с банкиром, он почувствовал, что если и не попал на седьмое небо, то хотя бы получил разрешение заглянуть во врата. С того момента и до тех пор, пока не позвонил Мавронидес — Мавронидес, а не фройляйн — с радостной вестью о том, что Папа Шиммельхорн добился успеха, и с шокирующим сообщением, что ему не следует звонить ей по крайней мере три дня, он давал волю своему воображению. По ночам, ложась в постель, он не мог думать о своей petite amie, так как его железы постоянно напоминали ему о глазах Гогенхайм, грудях Гогенхайм и всех прочих чудесах анатомии Гогенхайм. Он засыпал только для того, чтобы видеть во сне, как и прежде, что преследует её в бесконечных золотых лабиринтах — с той разницей, что теперь он её догонял. Дошло до того, что его Бригитта, дуясь и смертельно обижаясь, прямо заявила, что ему пора к психиатру. Но затем Мавронидес несколькими холодными словами разбил все его надежды.

В то время как мейстер Гансфляйш страдал и неистовствовал в своей башне, всё ещё не зная о том, что произошло, герр Румплер, в равной степени пребывая в неведении, испытывал муки, которые, будучи, возможно, менее драматичными, были не менее болезненными. Очевидно, что-то пошло не так. Он пытался убедить себя, что, возможно, она просто ждёт подтверждения первоначального успеха, и когда оно будет получено, сама позвонит ему так же тепло, как раньше, и вызовет на Малый Палеон, чтобы они могли разделить радость. Но он в это не верил. Совершенно обезумев, он даже совершил ошибку в простой деловой транзакции, чего никогда раньше не случалось, и начал беспокоиться, что, возможно, фройляйн теперь, когда золотовар и его устройство в её руках, планирует как-то захватить всё дело в свои руки. Это было почти выше человеческих сил.

Затем, на третий день, прежде чем он успел позвонить на Малый Палеон, ему самому позвонил Каспар Гансфляйш.

Мисс Экстром, которую всё больше беспокоило душевное состояние её работодателя, приняла звонок. Нет, она не уверена, что герр доктор свободен. Она узнает. Как его представить?

Мгновение она слушала.

— Это кто-то по имени Каспар как-то-там, — сказала она доктору Румплеру. — Звучит действительно странно, и он ужасно чем-то расстроен. Говорит, что звонит откуда-то с Крита. — Она поморщилась и посмотрела на трубку, которая, прикрытая её ладонью, всё ещё издавала звуки. — Хотите, я скажу ему, что вы улетели в Стокгольм или ещё куда-нибудь?

— Нет, нет! — вскричал банкир. — Я приму вызов. Только дайте мне мгновение, чтобы… чтобы собраться с мыслями!

Мисс Экстром снова взяла трубку, прервав утверждения мейстера Гансфляйша о том, что он величайший алхимик Европы и что с ним обходятся жестоко и несправедливо, и твёрдо сказала ему, что хотя герр доктор чрезвычайно занят, он скоро с ним поговорит.

Доктор Румплер, теперь убеждённый, что на Малом Палеоне произошло нечто по-настоящему ужасное, заставил себя откинуться в кресле и принять свой обычный величественный вид. Он подал знак мисс Экстром переключить звонок.

— Да, — сказал он, — это доктор Румплер, я слушаю. Вы хотели поговорить со мной?

На другом конце провода мейстер Гансфляйш издал странный звук — не то радостный визг, не то задушенное рыдание.

— Герр доктор, герр доктор! — вскричал он. — Вы даже представления не имеете, что произошло. Я расскажу вам — я, величайший алхимик Европы, да что там — всего мира! Это ваше трижды проклятое создание Шиммельхорн, это он посмел делать золото неортодоксальными методами!

— Но если он и вправду получил золото, — прервал его банкир, — то разве это имеет какое-то значение?..

— Значение? — взвизгнул Гансфляйш. — Имеет ли это значение? Я скажу вам, какое значение это уже возымело! Он соблазнил нашу принцессу, нашу жрицу, вашу коллегу, фройляйн фон Гогенхайм, потомка Золотого Доктора, Парацельса! Они уже три дня кряду валяются в её постели. Теперь она провозглашает его своим принцем, своим героем! Допустим, он — вероятно, обманным путём — произвёл немного золота. Что, по-вашему, станет с вашей финансовой долей теперь, герр доктор банкир Румплер? — Он издал жуткое хихиканье. — Где окажетесь вы, когда она возведёт его на трон здесь, на Малом Палеоне? Когда она выйдет за него замуж по своим гнусным языческим обрядам?

Доктор Румплер вцепился в телефонную трубку так, словно она могла извернуться и ужалить его.

— Нет, нет! — прохрипел он. — Замуж? Это невозможно! Это… это будет незаконно! Шиммельхорн уже женат! Я знаком с его супругой! Она этого никогда не допустит — никогда!

— Незаконно? — ответил ему сверхъестественный смех Гансфляйша. — Она не допустит? Герр доктор, такие вещи ничего не значат на Малом Палеоне, где наша принцесса правит столь же абсолютно, как любой цезарь или царь!

— Но… но как он мог соблазнить её? Неужели вы, мейстер Гансфляйш, забыли, что мы сделали его абсолютным импотентом? Вы ведь сами приготовили то снадобье?

— Да, — горько ответил алхимик, — да, я действительно это сделал. Но по её просьбе я также приготовил мгновенное противоядие, которое она забрала себе. А потом… потом… — Его голос сорвался. — Она сошла с ума, герр доктор, совершенно обезумела! Это единственное объяснение. Должно быть, это случилось, когда она впервые увидела золото, созданное этим монстром. Она безумна! Она считает его олимпийцем, полубогом! Особенно после того как дала ему антидот. Уже сейчас Мавронидес занят подготовкой всевозможных церемоний, на которых Шиммельхорн будет официально представлен всем её подданным! Что вы можете с этим поделать, герр доктор? А ну-ка, ответьте мне на это!

Доктор Румплер не мог ответить. Он хватал ртом воздух. Его глаза угрожающе выпучились. В мозгу вспыхивали сменяющие друг друга картины: Папа Шиммельхорн и его Филиппа, радостно отрабатывающие все приёмы любовной борьбы, и они же вдвоём, каким-то образом умудрившись обвести банк Румплера вокруг пальца и лишив его законной доли, радостно прибирают к рукам весь мировой рынок золота. Трудно было сказать, какая