Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор

— Опять голые женшшины? — прошипела она. — Это нефозмошно! С карандашом без дер стершня, как он мошет?..

Мучительно напряжённый ум Готфрида Румплера выдал ему яркую, полноцветную картину одной совершенно особенной голой женщины. Он застонал ещё глубже.

— Дорогая леди! — воскликнул он. — Эта связь, предупреждаю вас, крайне серьёзна. Видите ли, речь идёт не об… э-э, островных девчонках. Это связь с моей коллегой, коллегой по банковскому делу, моей напарницей в этом проекте.

Мама Шиммельхорн была возмущена.

— Что за чушь! — вскричала она. — Фсю шизнь Папа гоняется за голыми женшшинами, но малшики?.. Йа фам говорю — никогда! Да ишшо шфейцарский банкир! Никто не поферит!

— Дорогая фрау Шиммельхорн, — простонал доктор Румплер, — вы всё ещё не понимаете… мой партнёр — женщина!

— Женшшина — шфейцарский банкир? — недоверчиво выдохнула она. — Шфейцарские банкиры — это фсегда только мушшины.

— Увы, уже нет! Со времён женской эмансипации всё изменилось. Она очень компетентный и успешный швейцарский банкир.

— Унд теперь мой старый козёл гоняется за ней, не так ли? Но как, без стершня-то?

— Дорогая леди, дело не столько в том, что он гоняется за ней. Это она безумно в него влюбилась. Она сама дала ему противоядие. Вы даже представить себе не можете, с какой ужасной ситуацией мы столкнулись. Мы должны как-то спасти и его, и её!

— Спасти его? — фыркнула Мама Шиммельхорн. — Дошдаться не могу, когда доберусь до него со сфоей парасолей!

— Значит, вы приедете и поможете нам? Сможете вылететь в Швейцарию прямо сейчас? Дорогая леди, мой самолёт заберёт вас завтра…

— Прямо сейчас? — рявкнула она. — Йа не могу уехать прямо сейчас. Йа не могу уехать, пока Малыш Антон не прибудет сюда. Через тфа дня он фылетает из Гонконга, унд йа обешшала ему быть здесь. Но, мошет быть, он поедет со мной ф Шфейцарию. Папа его любит, мошет, он чем-то помошет.

Готфрид Румплер хорошо помнил Малыша Антона. Он вздохнул почти с облегчением. Ему-то уж точно можно доверять — особенно теперь, когда фирма «Пенг-Плантагенет» стала клиентом банка Румплера. Он понял, что объяснить истинное положение дел Антону будет куда проще, чем Маме Шиммельхорн.

— Спасибо, дорогая леди, — пылко сказал он, сверяясь со своими сложнейшими наручными часами, выставив на них гонконгское время. — Это отличное предложение. На меня этот молодой человек произвёл большое впечатление, и я позвоню ему сегодня вечером и всё расскажу; тогда вы сможете обсудить это подробно во время полёта.

Он ещё раза два поблагодарил её, торжественно пообещал передать Папе Шиммельхорну угрожающее послание от неё и попрощался. Следующие несколько часов — до одиннадцати, когда, по его расчётам, было подходящее время для звонка в Гонконг, — он изводил себя беспокойством, воображая всевозможные болезненные сцены с участием фройляйн и её любовника. К счастью, он без труда дозвонился до Малыша Антона и гораздо легче, чем ожидал, объяснил суть дела. Впрочем, хоть Малыш Антон и хихикал над историей про «карандаш без стержня», восторженно присвистывал при описании Румплером фройляйн и проявлял живой интерес к истории и обычаям Малого Палеона, он не мог обещать ничего определённого, кроме того, что постарается приехать, если дела Пенг-Плантагенет не помешают ему в этом. Когда он попрощался с доктором Румплером и повесил трубку, в его голосе прозвучала мечтательная нотка.

— Принц Папа! — повторял он снова и снова. — Кто бы мог подумать? Вот уж точно, он всегда выходит сухим из воды!

Что касается Мамы Шиммельхорн, то она положила трубку с той железной решимостью, которую всегда проявляла в подобных обстоятельствах, и по выражению её лица две подруги поняли, что лучше ни о чём её не расспрашивать. Она пододвинула стул. Села. Изящно расправила салфетку.

— Ну, — наконец сказала она, — опять фсё то ше самое. Ишшо одна голая женшшина. Унд теперь Малыш Антон унд йа долшны ехать через фесь сфет ф дер Шфейцарию. Ну, Папа… погоди у меня! — Она мрачно улыбнулась про себя. — А теперь, миссис Лаубеншнайдер, фы собирались рассказать мне фсё про Дору Гроссапфель унд то красное бикини…

***

Тем временем мейстер Гансфляйш следовал планам, которые так тщательно подготовил накануне вечером. Сразу же после звонка Готфриду Румплеру он сделал ещё один, своему бывшему коллеге, трансильванцу. Тот ещё мальчишкой до войны серьёзно подозревался в вампиризме, во время войны был известным, внушающим страх коллаборационистом, а после того как его страна оказалась за железным занавесом, сумел пролезть на высокий пост главы государственного психиатрического учреждения. Этот звонок занял гораздо больше времени, а разговор пришлось вести в исключительно осторожных и завуалированных выражениях, чтобы многочисленные прослушиватели из секретной полиции не смогли разгадать его истинный смысл. К счастью, чтобы выслужиться перед новыми хозяевами, трансильванец в своё время написал диссертацию, полностью опровергающую и осуждающую алхимию с позиций ортодоксального диалектического материализма. Делая тонкие отсылки к этой работе, мейстер Гансфляйш сумел сообщить ему — не вдаваясь в подробности, — что на горизонте маячат великие открытия и что он сам (исключительно из общеизвестной любви к социализму и диктатуре пролетариата, ну и, разумеется, за соответствующее вознаграждение) может гарантировать, что они никоим образом не пойдут на пользу капиталистическому империализму.

На этом этапе дело приняло более сложный оборот. Трансильванец прервал разговор, чтобы позвонить по другой линии, пока мейстер Гансфляйш нервно ждал. Затем он сообщил алхимику, что, как они оба согласны, всё это — суеверная чепуха и что ему следует избавиться от безумной мысли, будто такими средствами можно чего-то достичь. Возможно, предположил он, его старый друг Каспар слишком много работал, вдыхая ядовитые испарения своих печей и флаконов? И не будет ли отличной идеей взять короткий отпуск, всего на день-два, скажем, в Афины, где его знакомый гид — очаровательная девушка! — с радостью покажет ему чудеса Акрополя и Парфенона?

Мейстер Гансфляйш спросил, как он сможет её найти.

Трансильванец хмыкнул.

— Не беспокойтесь, дорогой мой. Просто будьте завтра утром на борту самолёта. Она встретит вас в аэропорту. Полагаю, вы всё ещё носите тот же костюм, верно?.. Хорошо, хорошо. Я опишу вас ей. Она без труда узнает. И не волнуйтесь. Ваш маленький отпуск окупится. Он пойдёт вам на пользу, обещаю.

Надеясь, что