Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

Негр снова завыл, а я достал наручники и подумал, что он должен мне еще спасибо сказать, что я его не пристрелил к чертовой матери за то, что он на мою ласточку позарился. Он все еще пытался дергаться, но я быстро защелкнул браслеты на его запястьях и выдохнул, поудобнее располагаясь коленом на его спине:

— Департамент полиции Лос-Анджелеса, говнюк. Ты арестован. У тебя есть право хранить молчание.

— Полиция? — он неловко обернулся через плечо и посмотрел на меня выпученными глазами. Из рассечения над бровью и разбитого носа у него текла кровь. А неслабо я его приложил.

— А ты думал? Ты выбрал худшую машину для кражи. Я теперь тебя не только за попытку угона укатаю. Я тебе еще и за сопротивление накину, а если… — я быстро охлопал его и нашел в кармане джинсов среди прочей мелочевки, которую сразу бросил на асфальт рядом с ним, дешевенький китайский мультитул формата двенадцать в одном. — О, то что надо. Нож в нем есть? Есть. Значит вооруженное сопротивление. И ждет тебя дорога дальняя, дом казенный…

Во мне плескалась злость. Во-первых, из-за того, что этот придурок испортил мне один из лучших дней в моей новой жизни, а во-вторых, из-за того, что он покусился на мою «Пятую Авеню», которую я берег, как зеницу ока. Я оглянулся и посмотрел на дверь машины, потрогал пальцем замок — вроде ничего не поцарапал. Повезло ему, а то я бы ему еще добавил, от щедрот русской души.

Тем временем угонщик, с лица которого сползла бандана, продолжал испуганно пучить на меня глаза. Ну, вернее один глаз — я же на спине у него сидел, через плечо как следует не посмотришь. Я вгляделся в его лицо внимательнее — тьфу ты блин, опять молодой, на вид от силы лет двадцать пять, а можно и двадцать один. И чего им честно не живется? Работы море: магазины, сервисы, ломбарды, стройки в конце концов. Но нет, надо обязательно что-нибудь воровать.

— Господин офицер, не нужно! Я не хотел, правда! Я ничего такого не сделал, — вполне ожидаемо залепетал угонщик.

Ну да, конечно.

— Все, что ты сделал, произошло на глазах детектива. И за это ты отправишься в тюрьму, как бы сейчас ни пытался все отрицать, — сказал я с каким-то мрачным удовлетворением.

А парень, кажется, понял, что я не шучу, и резко сменил тактику:

— Детектив, погоди! Не надо горячиться, пожалуйста. Я знаю, где у нас на районе чоп-шоп! Давай я сдам его тебе, а ты меня отпустишь!

Я поднял бровь, поковырялся в памяти Соко и узнал, что чоп-шопом на местном сленге называют мастерскую, которая разбирает и продает по запчастям угнанные тачки. Вот жеж — не мог он мне встретиться, пока я в угонах работал. Ну ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Ну попробуй, удиви меня, — скучающим голосом ответил я.

— Да… — парень закашлялся, но продолжил, — на Восьмидесятой, недалеко от перекрестка с Бродвеем. Там мастерская легальная. Но они скупают угнанные тачки, разбирают, а потом запчасти от них своим клиентам и толкают.

Мои брови поползли вверх. Или этот гаденыш мне врет, или кто-то вообще нюх потерял — это ж в двух шагах от участка.

— Ага, прямо рядом с полицейским участком тачки разбирают. Заврался ты, парень, — ответил я ему.

Но парень вдруг замотал головой и закричал:

— Я не вру, клянусь! Они борзые, но гениально же придумали — разве будут копы искать угнанные тачки у себя под носом?

Я задумался. Дегенератская какая-то логика, это не так работает. Искали мы все равно, в первую очередь, ближе к месту угона. А во вторую очередь ориентировка рассылалась патрульным, которые ездили по всему городу. Но тут проблема была в том, что именно рядом с участком концентрация патрульных всегда была особенно высокой — они приезжали туда в начале и конце смены, привозили вещдоки и преступников в течение дня. Короче, шансы случайно наткнуться на полицейского в этом месте был намного выше, чем в любом другом. Но по выражению отчаяния на лице парня не было похоже, что он врет.

— Ладно, — я встал с него и рывком поднял угонщика на ноги. — Если твоя наводка подтвердится — не стану писать в рапорте про вооруженное нападение.

— Эй, погоди! Ты обещал меня отпустить! — запротестовал парень.

— Я тебе вообще ничего не обещал, ты мне сам все рассказал. А будешь со мной торговаться, я тебе еще чего-нибудь накину. Для гарантии.

— Так не честно, — заныл негр. — Ты за эту мастерскую получишь премию больше, чем за меня.

Я усмехнулся — как у него интересно работа детектива в голове выглядит. Вообще-то я ни за него, ни за мастерскую ничего не получу — это обычная рутина. Я посмотрел на него — злость уже улеглась, так что я уже мог говорить более-менее спокойно.

— Слушай, мне вообще на твой чоп-шоп плевать. Я из отдела нравов, у меня другой профиль. Так что если сможешь меня заинтересовать — говори, а нет — не трать мое время и поехали в участок.

Я немножко лукавил — чоп-шоп я сдам Биллу. Если негр не соврал — он получит быстрое раскрытие. А мне это только в радость — он неоднократно мне помогал в самых разных делах, хоть чем-то ему отплачу за это.

— Нравы? — внезапно оживился угонщик. — Точно, я знаю, что тебе нужно.

Ну посмотрите, какой проницательный. Ага, «я вижу твое желание».

— Ну, попробуй удивить меня еще раз, — сказал я. — Но это последняя попытка.

Я наклонился, чтобы проверить замок, в котором он ковырялся, убедился, что внутри ничего не осталось, и открыл его ключом, чтобы проверить, что все работает.

— Я знаю, где проходит кокфайтинг!

Я аж икнул. Что проходит? Я очень живо представил, как два… обнаженных джентльмена сходятся в честном бою, чтобы скрестить свои… шпаги.

Помотал головой, прогоняя эту картину из головы. Тьфу ты блин, и как теперь это развидеть?

— Кокфайтинг? — все же спросил я у него. — Это когда два мужика дерутся на… ну… этом самом?

Он несколько секунд смотрел на меня с недоумением, а потом до него дошло, что я имею в виду. Он скривился, глянув на меня, как на больного.

— Фу, нет! Что с тобой не так, мужик? Это когда боевые петухи дерутся.

Твою мать. Вот что бывает, когда английский язык тебе не родной. А ведь я мог и сразу догадаться, что