Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

— С Франко Коломбо.

Он посмотрел на меня с непониманием. Похоже, что не знал. Ну а чего такого, никто ведь не говорил ничего о нем.

— А кто это? — спросил он.

Да, в бодибилдинге Ник, очевидно, не разбирался.

— Он терминатора играл в «Терминаторе», — сказал я. — Не помнишь, что ли?

— Погоди… Его же Арнольд играл.

— Да не главного, — сказал я. — Второго, в сцене из будущего. Когда он разносит убежище Сопротивления.

— А, этот маленький, что ли? — спросил он. — Со злобным взглядом?

— Ага, — кивнул я. — Только он не маленький в жизни совсем.

К тому времени мы уже прикончили кувшин и Ник сходил за вторым. Настроение было хорошее — я не опьянел, естественно, мне гораздо больше надо, чтобы опьянеть, но расслабился.

По дороге Ник уставился в экран, где показывали бейсбол. Не знаю, что там за команды играли, но судя по счету, матч был не таким скучным, как тот, на котором я был. Хотя этот спорт — само по себе зрелище унылое.

Он сел, поставил на стол поднос с пивом и закуской — с орешками солеными. Я сразу взял горсть и отправил себе в рот. Взял кувшин и принялся разливать по бокалам.

— А вот кстати, про все это, — сказал Ник. — Ты как, следишь за спортом? За чем-нибудь конкретным?

— Не особо, — я покачал головой. — Времени нет. И кабельного нет, чтобы спорт смотреть, у меня всего пять эфирных каналов и все. А на больничном я из трейлера практически не выходил.

— Да нет, я это не к тому, — сказал он. — Я по поводу того, чтобы угадать результат матча какого-нибудь. Ну, как в прошлом месяце.

Я думал об этом, если честно, и даже были кое-какие наклевки. Но там я либо кроме результата ничего не помнил, а коэффициент был бы не такой большой, чтобы заработать хоть сколько-нибудь серьезно, либо вообще не помнил, чем кончился бой или матч. К тому же мне не хотелось больше связываться с нелегальными букмекерами. Потому что если вскроется — это все. Конец карьеры. Отстранят точно, а могут и вообще уволить, несмотря на все предыдущие заслуги.

— Будет, — сказал я. — Но будет позже. В феврале. Так что копи деньги, очень много денег. А ты что, те, что мы заработали в том месяце, уже спустил?

— Не спустил, а потратил с пользой, — ответил он, назидательно подняв палец вверх, а потом вдруг наклонился и с надеждой в голосе спросил: — И много мы заработаем?

— Очень много, — ответил я. — Примерно в сто раз больше, чем наши ставки. Так что копи, каждый лишний доллар откладывай. Я, в общем-то, так и делаю.

— Ладно, — вздохнул он. — Тогда тут действительно не до девчонок. А то на них деньги улетают только так.

— Зато у меня есть кое-что другое, — сказал я.

— Как денег заработать? — тут же поднял он голову.

— Нет. Ну и да. По работе, кое-что интересное.

Он залпом допил содержимое своего бокала, снова наполнил его, после чего кивнул:

— Говори.

— Вчера один придурок пытался мою машину вскрыть.

— И ты не пристрелил его на месте? — удивился Касселс. — Ты же над ней трясешься, бережешь. Хотя я тебя понимаю, после твоей прошлой тачки, и после истории с тем «Шевелем»…

— Нет, не пристрелил, — я покачал головой. — И он мне рассказал кое-что интересное. Говорит, что каждую пятницу в десять вечера на Манчестер рядом с Мейн проходят петушиные бои. Там здание с боксами под автомастерские.

Ник некоторое время молчал, явно протрезвел. Потом кивнул:

— Это наш профиль, — сказал он. — Азартные игры. Придется привлечь парней из тех, что расследуют жестокое обращение с животными. Но там еще частенько оружие бывает. Так что если прикрыть их…

— Вот и я так подумал, — ответил я.

— Хорошая наводка, — снова кивнул Касселс. — Но одного информатора мало. Судья не подпишет ордер только за счет слов анонимного парня, которого ты поймал у машины. Ты же его отпустил, я правильно понимаю?

— Отпустил, естественно, — ответил я.

— Значит нужно наружное наблюдение. Надо съездить, посмотреть на место своими глазами. Убедиться, что адрес правильный. Если услышим петухов или увидим кровь, перья — этого будет достаточно, чтобы подтвердить все под присягой.

— Завтра можем?

— Завтра и поедем, — сказал он. — Ордер за один день все равно не выпишут, судьи — люди занятые. Посмотрим со стороны, внутрь не полезем. Если что-то увидим, то получим ордер. А в пятницу еще нагрянем. Это ты хорошо придумал, за раскрытие такой схемы нам еще и премию дадут. А кто владельцы — он не говорил?

— Говорил, — кивнул я. — Сказал, что латиносы какие-то. Но не мексиканцы — то ли сальвадорцы, то ли пуэрториканцы, кто-то из них, в общем. Но ставки делают, и народа собирается немало.

— Хорошо, — кивнул он. — Значит, завтра едем. Но не сегодня. Сегодня мы отдыхаем и пьем пиво.

— Пьем пиво, — согласился я, и мы чокнулись.

Дальше разговор пошел на посторонние темы. Поговорили немного о машинах, и я сказал, что своей американской вполне себе доволен. Он же предпочитал немецкие, а я вспоминал, что в мое время говорили про БМВ. Даже наклейки делали на машины со слоганом «Мы едем в сервис». Хотя сейчас, естественно, такими знаниями козырять не следует — сейчас в Советском Союзе правит «АвтоВАЗ». Ну и всякие «АЗЛК» и «Ижмаш». Так что хвалиться пока особо нечем. Да и в будущем тоже.

Потом принялись обсуждать работу, он спрашивал, как мне в нравах, я сказал, что в целом нравится, правда трудно — рейды эти, что в бордель, что на пати-хаус. Я рассказал про качалку — он сказал, что неплохо было бы ему тоже туда записаться, на что я посмеялся и сказал, что форма у него не та. Он немного обиделся.

Около трех в зале стало намного громче — вошла компания, несколько человек, молодых и шумных. Они заняли два столика в центре зала, у самой стойки, заказали что-то и начали разговаривать. Я невольно покосился на то, как Пэм разливает пиво, и даже порадовался как-то — она это делала быстро и профессионально.

А минут через двадцать стало понятно, что двое из этой компании не очень-то ладят. Сначала просто говорили на повышенных тонах, потом один встал и сказал что-то резкое другому. Тот тоже поднялся и ответил по поводу того, что водил его маму в кино.

Остальные попытались успокоить их, но было понятно, что успеха они не добьются. Ник посмотрел на них и спросил:

— Видишь?

— Вижу, — ответил я.