Непосвященная - Селена Ниршева

спокойствием. Встреча со стражем будто смыла остатки скверны после утренней битвы, подарив крошечную, но яркую надежду. Возможно, не все в этом мире было враждебным. Возможно, сама земля давала нам знак.

И уже быстрым шагом, пока вечерние тени начинали удлиняться и сливаться в ночную тьму, мы добрались до цели.

Дом Ищеек возник перед нами внезапно, как и в прошлый раз — грубоватое, но прочное строение, вросшее в опушку. Окна светились теплым, желтым светом, обещая укрытие от надвигающихся сумерек. Дымок из трубы вился в прохладном воздухе, и от всего вида веяло не гостеприимством, но надежной крепостью, местом, где можно перевести дух перед новой бурей.

Дорок распахнул дверь, пропуская нас вперед.

Глава 10

Подготовка

Дверь дома Ищеек захлопнулась за нами, отсекая прохладу наступающего вечера. Внутри пахло дымом, жареной дичью и чем-то пряным — запах, уже ставший за недолгое время знакомым и даже немного уютным, несмотря на его суровых обитателей.

В главной комнате за грубым деревянным столом сидели Карион и Терас. На столе стояли дымящиеся миски, кусок темного хлеба и глиняный кувшин. Картина была на удивление мирной.

Терас, увидев нас, весело взмахнул ложкой.

— Как раз вовремя! Мы умираем с голоду, ждали только вас. Лесной воздух, знаете ли, аппетит разыгрывает не на шутку.

Дорок лишь коротко кивнул, скидывая свой плащ.

— Садитесь.

Мы пристроились за столом. Леама робко устроилась рядом со мной, а Дорок занял место во главе.

Карион, не глядя ни на кого, отпил из своей кружки и начал отчет, его голос был ровным и лишенным всяких эмоций.

— Мы были у Лурдана. Сказали всё, как ты нам велел. Про темную энергию и что нам нужно попасть ко двору Ночи.

Он отломил кусок хлеба, медленно его разминая.

— Лурдан сказал, что давно не виделся с Зорахом. Его шпионы узнали, что при дворе Ночи и правда что-то происходит. Некоторые из жителей недовольны правлением. На народ Зораху плевать, ходит только в сопровождении Миады. Все уверены, что она на него действует. Но если кто-то отправлялся поговорить с правителем на этот счет, его немедленно сажали в тюрьму. Обстановка напряженная.

Карион наконец поднял взгляд на Дорока.

— Мы, конечно, можем преодолеть барьер, который охраняет Ночной Двор. Но вот ведьма и ненки… Сомнительно.

Дорок задумался, почесывая щетину на подбородке.

— Мы можем пройти барьер вместе с ведьмой и Леамой через заброшенные пещеры. Это опасно, но из-за природной энергии в горах, он там слабее. Попробуем смешать нашу ауру с их аурой, чтобы обмануть заклинание.

Карион хмыкнул, и в его усмешке прозвучало привычное презрение.

— Они слишком слабые, чтобы противостоять барьеру. Его энергия может убить их.

Я уже готова была съежиться от этих слов, но Леама внезапно вскочила с места, ее маленький кулак сжался.

— Мы не слабые! Хозяйка спасти Дорока от скрытня! Пока мы идти в таверну!

Карион медленно перевел на нее взгляд, и на его губах заплясала язвительная ухмылка.

— Это как же?

Леама гордо выпятила подбородок, ее крылья трепетали от возмущения.

— Когда Дорок не смочь убить одного скрытня, а появиться второй за его спиной, Хозяйка силой мысли сковать темного духа и Дорок смочь убить его!

Дорок на удивление тяжело вздохнул, отведя взгляд, словно не хотел это озвучивать. А Карион громко рассмеялся — резко, беззлобно, но до жути насмешливо.

— Ну и для чего, брат? — Он с вызовом посмотрел на Дорока.

Терас, до этого молча уплетавший ужин, лишь поджал губы, наблюдая за происходящим с интересом.

Я нахмурилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Я повернулась к Дороку.

— О чем он говорит, Дорок?

Карион поднял руку перед собой. Вмиг его пальцы подернулись живой, пульсирующей тьмой и превратились в смертоносные черные когти. Его карие глаза стали абсолютно черными, без единой искорки света. Он хищно улыбнулся, обнажая длинные клыки, и сладко протянул:

— Мы убийцы, Ведьма. У нас есть всё для того, чтобы справиться с темными духами в одиночку. А Дорок зачем-то устроил этот спектакль для вас. Видимо, хотел посмотреть, станешь ты ему помогать или, как Моргат, предашь.

Смысл его слов дошел до меня мгновенно. Я уставилась на Дорока с изумленным видом. Леама прикрыла рот рукой, ее глаза стали огромными от потрясения.

Дорок тяжело вздохнул и посмотрел на Кариона, но не с гневом, а с усталым раздражением.

Карион вновь принял свой обычный облик и пожал плечами, глядя на брата.

— Она должна знать, с кем имеет дело. Мы не улыбчивые дружки. Мы рождены убивать и очищать мир от темной энергии.

Терас с грустью посмотрел на Кариона.

— Иногда во мне закрадываются сомнения, что ты наш брат.

Карион хмыкнул, отодвигая свою тарелку.

— Я и есть ваш брат. Хоть матери у нас и разные. Но вы словно в облаках витаете, и иногда вас нужно возвращать на землю.

После этого он взял свою тарелку и молча ушел наверх, в свою комнату, оставив нас в напряженной тишине.

Я медленно пришла в себя, чувствуя странное спокойствие. Гнев не приходил. Пришло понимание. Я посмотрела на хмурого Дорока, который без интереса ковырялся вилкой в еде.

— Дорок, я… я не злюсь на тебя. Ты знаешь, я бы наверное тоже хотела быть уверенной в том, кто раньше причинил мне боль.

Терас, повеселев, показал на меня вилкой.

— Ведьмочка, я в тебе не сомневался! Твои таланты еще раскроются. Не обращай внимания на Кариона. Еще повезло, что он не старший из Ищеек, хотя, по правде говоря, он старший из нас.

Я удивилась и посмотрела на Дорока.

— Правда?

Дорок кивнул, отложив вилку.

— Да. Карион намного старше нас. Сначала отец познакомился с его матерью, и у них родился Карион. Только спустя несколько лет с его матерью что-то случилось, и тогда наш отец встретил свою истинную пару, нашу мать, и появились мы с Терасом.

Терас присвистнул.

— Да, только смотри, не спрашивай Кариона о его матери. Он не скажет и, скорее всего, разозлится. Это наша большая тайна. Наш отец строго-настрого запретил нам узнавать что-то о рождении брата. Не знаю почему, но видимо на это были свои причины.

Я подумала о том, как наверное тяжело Кариону вспоминать о матери, как тяжело было, когда отец нашел другую. Возможно, это его и сломало. Но я задала вслух совсем другой вопрос:

— А сколько же вам