Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов - Ли Ан

на сковородку. Желток яркий, оранжевый — маленькое солнце. Наши куры несутся круглый год. Лили с ними разговаривает, а они в ответ несут яйца размером с кулак.

— Мне тоже! — Тео появляется в дверях, волосы торчат во все стороны. За год вытянулся, стал нескладным подростком с руками, которые словно отдельно от него живут. — И Робину. И Мартину. И…

— Стоп. Сколько вас там проснулось?

— Семеро. Нет, восемь. Тесса тоже встала.

Восемь голодных ртов на завтрак в пять утра. Обычное утро в приюте святой Элизабет.

Достаю большую сковороду — железную, тяжеленную. Отто её специально для нас выковал. Разбиваю два десятка яиц — благо, вчера три корзины собрали. Хлеб вчерашний режу — для гренок даже лучше, чем свежий. Марта уже греет молоко в большом кувшине.

— Госпожа Клара, можно я попробую? — Робин протискивается к плите. За год из молчаливого малыша превратился в болтуна, не остановишь. Его дар находить потерянное теперь по всей округе известен. За небольшую плату находит всё — от обручальных колец до сбежавших коров. — Я умею яичницу делать! Вы же меня учили!

— Давай, — передаю ему лопатку.

Смотрю, как дети суетятся вокруг плиты. Новенькие жмутся в углу — кроме Анны ещё трое приехали недавно. Брат с сестрой из разорившейся дворянской семьи, мальчик-сирота из столицы. Им тоже время нужно. Всем нужно время, чтобы понять — они дома. В безопасности.

— ПОЖАР! — крик сверху. — ГОРИМ!

Бросаю сковородку — Робин ловко подхватывает — и бегу наверх. Так быстро, как живот позволяет. Сердце колотится в горле.

Врываюсь в комнату старших девочек. Дыма нет. Огня нет. Есть Элиза — новенькая наша дворяночка, тринадцать лет, бледная как мел. И Роза, которая держит в руках тлеющее письмо.

— Я не хотела! — Роза чуть не плачет. — Читала при свече, а там… там про мать Элизы гадость написали, и я разозлилась, и оно само…

Письмо дымится по краям, буквы расплываются. Пахнет палёной бумагой и ещё чем-то — злобой, завистью, дешёвыми духами.

— От кого письмо?

— От моей тётушки, — шепчет Элиза. — Она пишет, что мать моя была… была… и что отец дурак, и хорошо, что они умерли, раз наследства не оставили…

Роза сжимает кулаки. Письмо вспыхивает синим пламенем. Сгорает в секунду. Пепел.

— Ой. — Роза смотрит на свои руки с удивлением. — Я теперь и синим огнём могу?

Может. Конечно может. За год её дар вырос невероятно. Марта теперь снег топит взглядом, бельё сушит за минуту, металл может нагреть докрасна. Отец Бенедикт говорит — благословение. Отец Франциск шептал — проклятие. Но отцу Франциску теперь никто не верит — выяснилось, что он церковные деньги присваивал.

— Прости, — Элиза прячет лицо в ладонях. — Мне не надо было хранить это письмо. Но оно же от семьи. Я думала…

Сажусь рядом на кровать, обнимаю её. Костлявая, дрожит вся.

— Семья — это не обязательно кровные родственники. Семья — это те, кто тебя любит. Кто защищает. Кто принимает такой, какая ты есть.

— Как вы нас?

— Как мы вас.

Снизу доносится грохот — судя по звуку, кто-то уронил противень. Потом смех. Тесса что-то орёт про летающие гренки. Топот множества ног.

— Пойдёмте завтракать. Пока Тесса кухню не разнесла окончательно.

* * *

Спускаемся.

На кухне хаос — но хаос привычный, домашний. Тео жонглирует гренками (когда только научился?), малыши визжат от восторга. Тесса пытается поймать гренку ртом. Томас стоит в дверях — ему уже шестнадцать, почти мужчина, над губой тень усов — и делает вид, что он слишком взрослый для таких глупостей. Но улыбается.

— Цирк прекратить! — командую, но без злости.

Рассаживаемся за длинный стол. Теперь нас двадцать восемь человек — пришлось новый заказывать. Отто сам сколотил, на каждом месте имя ребёнка вырезал. У новеньких пока пустые места, но скоро и их имена появятся.

Яичница, гренки, молоко. Обычный завтрак. Элиза ест осторожно, маленькими кусочками — дворянское воспитание. Её брат Эдвард уже третью порцию уминает — четырнадцать лет, растёт, вечно голодный. Мальчик из столицы — Петер — не ест совсем, только молоко пьёт.

— Петер яйца не любит, — объясняет Грета. Она теперь у нас главная по новеньким — талант успокаивать. — В том приюте, в столице, их тухлыми яйцами кормили. Его до сих пор от запаха тошнит.

Меняю его тарелку на хлеб с мёдом. Он благодарно кивает, но не улыбается. Рано ещё ему для улыбок.

— Мама Клара, — Анна дёргает меня за рукав. Уже «мама» — за одну неделю. — А когда малыш родится?

— Скоро. Через месяц, может быть.

— А он будет волшебный? Как мы?

Смотрю на них.

На Тео, который теперь читает на двенадцати языках, включая те, которых никто больше не знает. На Лили, чей сад кормит полдеревни. На Томаса с его властью над металлом — вчера ключ из колодца притянул, даже не напрягаясь. На Марту с её огнём. На всех остальных — волшебных, удивительных, моих.

— Не знаю. Но любимым будет точно.

БАМ! БАМ!

Все замирают. Старая травма — страх перед утренним стуком в ворота.

— Это Густав! — орёт Тесса с башни. Как она туда успела забраться — с гренкой в зубах — загадка природы. — С большой телегой приехал!

Купец Густав теперь к нам каждую неделю наведывается. Заказы привозит, готовое увозит. Деловой человек, но добрый — малышам всегда гостинцы привозит.

— Госпожа графиня! — кланяется с преувеличенным почтением. Я морщусь — до сих пор к титулу не привыкла. — Шёлк привёз для свадебных платков. И письмо от епископа.

Конверт дорогой, печать большая, восковая. Вскрываю.

"Дражайшая графиня Клара,

Рад сообщить, что приют святой Элизабет официально признан святым местом паломничества. Чудо цветущих роз, поющей воды и благословенных детей привлекает верующих со всего королевства.

Его Величество выделяет ежегодную субсидию в тысячу золотых на содержание приюта.

Также сообщаю — барон Отмар найден мёртвым в долговой тюрьме. Говорят, сошёл с ума, кричал про демонов и красные розы.

Королевство не понесло большой потери.

Ваш покорный слуга, Епископ Альберт"

Откладываю письмо.

Барон мёртв. Должна что-то чувствовать — облегчение? жалость? Но чувствую только пустоту. Он был угрозой, угроза миновала. Точка.

— Плохие новости? — Густав тревожно заглядывает мне в лицо.

— Нет. Просто старые истории закончились. — Встряхиваюсь. — Что там с шёлком?

* * *

После завтрака начинается обычная суета.

Уроки для младших — Тео учит их читать, его дар понимания языков помогает каждому ребёнку учиться в своём темпе. Вышивка для девочек — Марта и Роза передают мастерство новеньким. Томас в кузнице с Отто — звон металла разносится по всему двору.