Лекарь Фамильяров. Том 10 - Александр Лиманский

«…держу… лёд крепкий… хозяин пришёл, хорошо…»

— Хорошо, — согласился я вслух.

— Михаил Алексеевич!

Ксюша сорвалась с банкетки у стены. Шипучку она прижимала к груди, она уже приняла мирный серый цвет и только багровела пятнами на каждое движение пленных. Я перехватил Ксюшу за плечи, развернул к свету и осмотрел, зрачки живые, симметричные, тремор крупный, от адреналина, дыхание частит, но без сбоев.

— В порядке?

— В порядке, — она кивнула и тут же затараторила, взахлёб, глотая окончания. — Они газ пустили… я уснула, проснулась, а они уже идут, и переноску несут, я закричала, а Шипучка как прыгнет, а Феликс как… а потом мы переноску открыли, а там…

— По порядку, — я придержал её за плечо. — Во сколько проснулась?

— В два двадцать. Я на часы посмотрела… Я всегда на часы смотрю, когда просыпаюсь, привычка.

— Молодец, что посмотрела. Дальше.

— Дальше они шли к двери, и я закричала. Всё. Остальное звери сами.

— А там я! — донеслось от стойки.

Возле упавшей переноски, привалившись к её боку, сидел Паскаль. Таким я его ещё не видел, пепельно-белый, до кончика хвоста, цвет с него смыло начисто, и даже глаза-башенки вращались вполсилы, вразнобой.

— Шеф… я спал… потом пахнет странно… просыпаюсь — темно, трясёт. Куда несут? Зачем несут⁈ Я чуть инфаркт не получил!

— Сердце у тебя трёхкамерное и здоровое, я проверял недавно, — сказал я, присаживаясь рядом на корточки. — Целый?

— Морально уничтожен, — сообщил Паскаль. — Физически цел.

Ксюша, не дожидаясь распоряжений, принесла из стационара его плед, хамелеон завернулся в него по самые глаза, оставив снаружи один хвост. Из пледового свёртка он продолжал следить за пленными, и цвет его понемногу возвращался к зелёному.

Я осмотрел его в четыре движения, от лап до зрачкового рефлекса. Цел. Напуган до полной потери маскировки, и, судя по серому оттенку, всерьёз.

Теперь можно было заняться гостями, я подошёл к пленным вплотную. Декламация оборвалась сама.

— Так. Кто такие? Чего надо?

— Мужик… — правый, что покрупнее, ростом со шкаф, глядел жалко, вразрез со всей своей комплекцией. — Мужик, скажи своей сове, пусть отстанет! Мы просто исполнители! Нам скинули координаты на мессенджер. Сказали, пустить газ, чтобы собаки не лаяли, забрать одну конкретную клетку. Девчонку мы вообще не видели, она там спала за стойкой!

— Клетку вам какую указали?

— Вот эту! — он дёрнул подбородком на переноску. — Фотку прислали и схему, где стоит. Третий бокс от двери, зелёная ящерица. Мы больше ничего не трогали, честно! Там зверьё дорогое стоит, мы видели, но не взяли!

Вот это и было самое интересное в сегодняшней ночи. В стационаре стояли пациенты эфирных линий, за иного постояльца перекупщик отдал бы полмиллиона, не торгуясь. Вместо них заказали неприметного хамелеона из третьего бокса, по фотографии и схеме размещения.

Залётные так не работают. Наводку такого качества даёт свой человек, знавший планировку до бокса и цену именно этого зверя.

— В клинику как попали?

— Отмычками, — здоровяк отвечал уже с готовностью отличника, похоже, программа коменданта усваивалась быстро. — Замок у вас хороший, но обычный. Сигналки не было, мы проверяли сканером, контур молчал. Газ нам выдали с заданием, баллон с распылителем, сказали, доза детская, собаки поспят часок, и всё.

— Баллон где?

— Во дворе бросили, у мусорки.

Про детскую дозу я запомнил отдельно. У эфирных линий метаболизм гоняет любую химию втрое быстрее собачьего, оттого гвардия и поднялась от одного крика. Тому, кто рассчитывал дозу, про эфирные линии знать было неоткуда. Или же он знал всё и метил именно в короткий сон, тихо войти и тихо выйти. Вторая версия тревожила сильнее, за ней стоял человек, разбирающийся в зверях.

— Заказчик кто?

— Да не знаем мы! — левый, послабее духом, уже почти плакал, и здоровяк рядом с ним шмыгал носом. — Всё через мессенджер! Вот телефон, в кармане, там один номер, больше ничего нет! Умоляем, не сдавай ментам! У меня условка!

Биография читалась по нему без запроса в базу, мелкие кражи, одна отсидка, страх перед второй. Таких нанимают на один раз, втёмную, и обрубают контакт сразу после дела. Заказчик остался для этих двоих голым номером, и этот номер сейчас интересовал меня больше их слёз.

Телефон я из его кармана достал сам, дешёвая трубка, явно рабочая, под задание. В мессенджере висел единственный чат, без имени, с аватаркой-заглушкой. Последнее сообщение, план нашего стационара, снятый от двери. Я переписал номер к себе, повертел трубку и убрал в свой карман, для людей, которые умеют задавать вопросы лучше меня, она пригодится вместе с содержимым.

— Стойте пока, — сказал я пленным. — Если совсем замёрзнете, то читайте громче. Комендант подскажет репертуар.

— У нас обширная программа, — подтвердил Феликс и воры содрогнулись всем, что у них не было приморожено.

В приёмную ворвался Саня, и дверь от его рывка хлопнула так, что колокольчик сорвался с гвоздика и укатился под банкетку.

Взлохмаченный, в куртке на голое тело, дышал он тяжело, со свистом, его глаза быстро обежали зал, от льда до пленных, и остановились на Ксюше.

— Ксюх! Ты как⁈ Не задели⁈

— В норме я, в норме…

Он подлетел к ней, сгрёб в охапку вместе с Шипучкой, и мимик на руках недовольно мяфкнула, зажатая между двумя людьми. Саня на время застыл, уткнувшись носом ей в макушку, а потом его догнал адреналин.

Саня развернулся, пересёк приёмную в четыре прыжка и с ходу впечатал кулак в челюсть правому вору. Тот взвыл, качнулся, упасть ему не позволили вмороженные в пол ботинки. Второй получил в ухо, попытался закрыться, со скованными ногами это выходило плохо, и Саня молотил обоих по корпусу, приговаривая в голос:

— Выыы! Козлы! Мою девушку напугали! Ночью влезли! Зверей крадёте! Получайте, гниды!

— Михаил Алексеевич! — Ксюша вцепилась мне в рукав. — Остановите его, он же их убьёт!

— Да не, — сказал я, скрестив руки на груди. — Сейчас сам устанет.

Бил он, размашисто и бестолково, от плеча, без корпуса, так дерутся во дворах, где важен звук удара. Учить его сейчас технике я не стал, воспитательный эффект достигался и без неё.

Устал он на исходе минуты, отошёл, тяжело дыша и потряхивая сбитыми костяшками. Воры попытались согнуться пополам, вспомнили о ногах слишком