Великий Кузнец - 2 - Анри Олл

бронзы и аккуратно, тонкой струёй, залил расплавленный сплав в этот дол. Бронза заполнила ложбинку, прочно сплавившись со сталью по краям. После закалки, остывания и грубой шлифовки клинок приобрёл странный вид: стальная основа с блестящей бронзовой полосой по центру.

Я взял меч в руки, ощутил его вес и баланс. Потом вновь направил в него ману — не в сталь, а в бронзовую сердцевину. И… всё получилось. Манна потекла плавно, без сопротивления. Я нанёс ту же метку «+4 к силе». На этот раз она легла легко, почти игриво, как на чистой бронзе. Сам меч в руках будто ожил, стал чуть легче, чуть отзывчивее. Моя версия была подтверждена: сталь могла быть прочным скелетом, держателем формы, носителем для благородного металла, который и принимал зачарование, являлся сердцем и душой артефакта. Это открытие, хоть и простое, было ключевым: оно показывало путь к созданию настоящих, мощных инструментов, где прочность материала не будет ограничивать силу магии. Это был еще один крупный шаг в моём реальном прогрессе как кузница и мастера чар.

Глава 25

Огненный меч

Время у моей кузницы пролетело в грохоте молота, шипении отпускной воды и плотном, едком воздухе, наполненном запахом раскалённого металла и окисел. Я потратил много слитков металла, сжег еще больше угля и пережил множество провалов, пытаясь воплотить в чём-то конкретном свою идею: сочетание стали и благородного металла. Переплавив и перековав своё первое композитное творение десяток раз, я по крупицам собирал необходимый опыт, пробуя все новые подходы.

И в конце концов, он родился — мой первый достойный меч.

Я передумал и перепробовал множество форм. Был небольшой соблазн попробовать что-то красивое или необычное из прошлого мира. Но я, к примеру, уж точно не стал бы выбирать для него ту форму, которая так безнадёжно и криво была романтизирована в моей прошлой жизни — катану. О, многие о ней говорили с придыханием: якобы эта узкая, вогнутая полоска стали была венцом оружейного гения, мечом благороднейшего воина-самурая, воплощением духа и интеллекта, оружием одного идеального удара. Что же, последнее было верно, но, как говорится: есть нюанс. На деле, я помнил, что это была скорее красивая сказка для наивных мальчиков и девочек, чем практический инструмент войны. Катана, при всей своей эстетической привлекательности, была оружием для конкретных условий: против плоти, против противника в лёгких доспехах или вообще без них. Её тонкое, закалённое лезвие было хрупким. Оно страшно боялось удара о твёрдое: сталь, другой клинок. Даже лучшие образцы, выкованные величайшими мастерами, уж точно не были рассчитаны на фехтование и парирование ударов. Особенно если они противостояли тому же, казалось бы, обыденному европейскому мечу. Легкое столкновение с таким или со своей сестрой — и на твоей «легендарной, эпическо-мифической» катане появляются зазубрины да сколы, сильный же удар — она гнётся, а то и просто ломается, рассыпается на осколки. Это был во многом церемониальный, статусный предмет, орудие одного убийственного решающего удара, но никак не предмет для фехтования, длительного танца на мечах, обмена ударами, парирования или пробития тяжёлых доспехов. По сути, удачное применение требовало идеальных условий: хорошо, когда твои противники такие же как ты или еще лучше простые бесправные крестьяне. Многие эксперты и мастера своего дела вообще не относили это изделие к мечам и скорее были склонны классифицировать это как своеобразный вид сабли. Если еще вспомнить из какого «качественного» ресурса обычно делали эти клинки…

Короче говоря, пафоса, гламура и мифов было много, но логика и реальность говорили другое. Ну, полагаю и в этих мирах многое решала слава, слухи и реклама, а не логика с сухими фактами, доказательствами и параметрами. Люди — есть люди.

Поэтому я выбрал другую форму, проверенную веками сражений по всей вселенной: одноручный прямой обоюдоострый меч. Это был универсальный инструмент войны: им можно было рубить, можно было колоть, резать и самое главное — можно было парировать и даже просто грубо отбивать удары, подставляя прочное, широкое ребро его лезвия. В условиях реального боя, когда противник не стоит на месте и не ждёт твоего идеально выполненного разрезающего удара, а битва наполнена подлостью и кучей непредсказуемых факторов, такая универсальность была бесценна.

Мой меч — клинок длиной чуть больше чем полтора локтя взрослого мужчины, с простой, но прочной гардой (прямой крестовиной из вороненого железа). Рукоять я сделал из твёрдого ясеня (вставил в нее мой второй «звездный» камешек), обмотал её тонкой, но прочной кожей и оплёл медной проволокой для лучшего хвата. Сердцевину клинка, как и в моём первом эксперименте, составлял благородный металл, но уже не медь/бронза, а серебро. И это был не дол, а настоящие руны, проходившие от пятки до самого острия. Рун я не знал, так что, просто спросил у местных, какие они ведают: было интересно их значение. Больше всего знали старики, вроде знахарки Марфы и старосты Ефима. Конечно, я не иметь сведений, как эти руны применяли остальные, да и мне не очень это было надо, я просто хотел, чтобы они более или менее соответствовали по значению моим меткам.

Да, на этот раз я нашел способ наносить множество меток! Их носителями был благородный металл, а сталь служила своим родом диэлектриком/изолятором.

После закалки, отпуска и тщательной шлифовки лезвие приобрело матовый серый блеск стали, и лишь если немного приглядеться, можно было заметить серебристый отлив от рун по центру (это слишком сильно бросалось в глаза, особенно издалека). Баланс был идеальным: центр тяжести находился прямо под гардой, клинок обретал лёгкость и маневренность, но при этом чувствовалась его прочность и готовность к работе. Этот меч не был украшением: это был инструмент для выживания, созданный с учётом ошибок и практических потребностей. Он еще ждал свои чары, но уже был готов служить верой и правдой своему создателю и хозяину.

…

Рун было целых семь: к каждой из них нужно было добавить мою магию. Даже с моей усиленной «кольчугой» и всеми «чётками»-браслетами, моих внутренних запасов хватило бы от силы и с натяжкой лишь на две такие руны за один раз. Нужно было что-то большее, чем моя «кольчужка».

И я нашёл выход: пока я ковал и перековывал, отливал и переплавлял, пытаясь добиться идеальной формы и сути меча, одновременно я занялся изготовлением своих новых батарей. Взял бронзы, расплавил и отлил в песчаную форму простые плоские диски: тонкие, в диаметре — с небольшой обеденную тарелку (радиус постепенно рос). В центре каждого диска при отливке я