Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев

был весьма своеобразным в этом плане, и ценности мог прикапывать или не ценить имущество вообще. Служение неким мистическим силам, которое он себе выдумал, вполне могло означать аскезу. Зачем убийце и мучителю золото? Как оно поможет в кровавых ритуалах?

Пока ехал до шатра я задумался над этим вопросом. Ведь действительно, какой-то крупной казны или дорогого оружия мы не нашли ни во время побиения сил Лисовского, ни когда вошли в Холм. Возможно оно было прикопано, несколько кладов после допросов и пыток, а куда без них — то, моим людям удалось вызнать и добыть. Но лисовчики бандитствовали по всей Руси уже очень давно, грабили и южнее Москвы и восточнее, и теперь вот на севере. А богатств особо не нажили. Либо так оскудела земля Русская, что уже и брать с городов было нечего. Только тяжелые предметы, а как их конно увезешь.

Размышления мои завершились когда я с телохранителями добрался до шатра. У его полога нас поджидали шесть служилых людей, опасливо поглядывающих по сторонам. Лошадки их не вызывали ничего кроме сожаления. Хотелось их сразу откормить.

— Здравствуй, государь наш. — Вперед выступил долговязый, усатый, весьма заросший, мужчина лет сорока. Поклонился низко. Все остальные, что за его спиной были, не двинулись с места, но спину прогнули еще сильнее.

— Здравствуй, человек служилый. Ты воевода Волота?

— Так вышло. Государь. Что я, да. Я за него.

— Это как?

— Да как? — Распрямился он, пожал плечами. — Погиб наш воевода, что Новгородом ставлен был. И второй воевода погиб. Тут же дело — то опасное было. Мы же по лесам гоняли татей. А их все больше и больше. И поначалу — то мы их, а потом поменялось все. Вот и погиб, в засаду попал. А второй, да как Лисовский подошел, так в первом бою в него ядро влетело. Прямо по стене. — Он перекрестился. — Хоронили, государь, что осталось.

Вздохнул тяжело. Судя по лицу говорившего, воеводская должность его тяготила. Сложно было ему принимать решения, опасался он ошибки, опасался людей подставить. Но складывалось впечатление, что это хороший исполнитель, послушный, даже вероятно уважаемый, раз его поставили над собой в такое тяжелое время, но очень осторожный. Поэтому не полезли люди из Волота проверять, а сколько лисовчиков осталось в лагере. Не стали вылазки делать. И ждали. Пока еда была, сидели, думали, смотрели.

— Значит ты за воеводу? Так?

— Да государь. Выходит так. Людьми над собой поставлен. Три недели как. — Он нахмурился, явно считал что-то в голове. Добавил. — Или около того.

— Тебя звать — то как?

— Аким Дубов. — Ответил он. — Я-то простой человек, служилый, не из бояр и князей каких. Да, уважаемый, давно служу, и отец мой служил, и дед. Вот и…

— Ну идем, говорить будем.

Мы вступили под полог шатра. Мой малый отряд, потом воевода в сопровождении какого-то щуплого паренька, то ли писаря, то ли денщика.

Пространства здесь было поменьше чем в шатре нижегородцев, который я во время похода для всех встреч использовал.

Плохо слаженный, неказистый стол, лавки таки же, явно не походное все, а собранное здесь на месте, из каких-то изб утащено и пристроено кое как. И в целом зал для собрания больше ничего не имел,стол, лавки, и во главе кресло, этакий импровизированный трон. Но тоже качества сомнительного. Хотя дальше там, за изголовьем, где стояло кресло главного, располагалась вторая часть жилища, и скорее всего там было все более хорошо обустроено. Но смотреть что там времени у меня не было. Пусть бойцы осматривают. Люди из сотни Якова как раз этим занимались.

Все уже были в сборе. Сам Яков занял место по правую руку от «трона», и как-то недобро смотрел на него, изучал.

Примерно посередине стола был усажен под охраной Иван Бедринский, тот самый пленник. Я немного удивился, что люди мои посадили его за стол, а не держали стоя. Может это какой-то знак? Боярин он там какой или кто? Разберемся.

Двинулся вперед. Воеводе Волота указал по левую руку от себя садиться.

— Государь. — Проговорил тихо Яков, когда я шел мимо. — Может. Может иную лавку тебе выбрать? Иное кресло?

Я уставился на него с удивлением, глянул на трон и понял чего Яков недоволен, и почему предлагает мне не использовать это место для себя. Во-первых, тут точно восседал Лисовский, колдун проклятый. Хотя и развенчал весь этот миф, все эти сказки, но в войске до сих пор говорили о нем как о человеке с черной душой, продавшего ее бесам и прочие всякие непотребные вещи. А во-вторых, само место было сделано весьма своеобразно. На нем вырезаны были какие-то небольшие идолы. Рунами он украшен был какими-то. Что хотел получить заказчик и что все это значило я не знал. Но садиться на такое действительно не хотелось.

— Толково. — Проговорил я спокойно.

Пару минут заняла у нас замена трона на обычную лавку. Его же я приказал вытащить на солнце, показать Сапеге и его шляхтичам, чтобы те зафиксировали на чем сидел Лисовский, каким богам поклонялся, и что все слухи о его отступлении от веры христианской не выдумка русских людей. А потом желательно сжечь. Если только ясновельможный пан не возжелает возить его с собой как доказательство, или отправить к своему родичу в Речь Посполитую. Но я как-то так думал, что вряд ли. Вряд ли это случится.

— И как глянет на эту мерзость, пригласите Яна Петра к нам на разговор. И если Давыдов с делами закончил, его тоже. Думаю отужинаем здесь. — Этим я закончил выдачу распоряжений, разместился в изголовье стола, осмотрел собравшихся. Все же удивляло меня, что мои служилые этого пленника за стол усадили. Аким тоже с некоторым удивлением поглядывал на своего врага.

— Так, ну начнем. Воевода Волота. Аким Дубов. — Повернулся к нему. — Человеку твоему я все изложил кратко, все сказал.

— Да государь. Он мне передал все. Что сам государь из Москвы прибыл, и что Волот наш выручил. — Он кивнул. — Благодарим за то, и чем можем мы… Мы ответим. Только…

Я руку поднял.

— Отвечать не надо. Вы город защищали как истинные служилые люди русские, не сдались. Моя цель, моя задача сделать так, чтобы врага на земле нашей не было. Так что отвечать мне не нужно. Все что хочу, так это письмо написать