Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

Глава 13

Мы сидели втроём в моём номере и тупо пялились на ларец. Вернее, на его содержимое.

Да, неизвестный даритель просил открыть без свидетелей, но пошёл он на хрен, этот даритель. Трифон меня в любом случае одного не оставил бы, а Димыч с самого начала со мной. И они единственные, кто в курсе, кто я такой и откуда. Ну кроме моего попаданчества, разумеется. Выпроводил только Трофима, да и то недалече. Поставил за дверью — смотреть, чтобы никто не зашёл, и строго наказал не подслушивать.

На подложке бархатистого бархата лежал глаз. Как лупоглазов только побольше. Вот только зрачок вполне себе человеческий, круглый. И радужка. В нашем случае изумрудно зелёная. И даже сеть кровеносных сосудов прослеживалась. Нет, оно понятно, что артефакт — третий визор отчетливо показывал сильную магическую составляющую — но как его активировать, пока непонятно. И, главное, стоит ли, вообще, активировать.

Я ещё в машине просканировал ларец всеми своими способностями. И ещё раз, после того, как крышку открыл. Угрозы эта хрень не несла. Ни прямой непосредственной, ни отдалённой скрытой. Ни для меня, ни для близких людей. И тем не менее осадочек оставался. Кто прислал, зачем прислал? Безымянный отправитель инструкциями не озаботился.

От размышлений меня отвлекли шаги в коридоре. Послышалась короткая перебранка. После чего дверь толкнули с той стороны и в комнату ввалился капитан Голохвастов. Без лишних церемоний, как и всегда, уже чуток пьяненький, и с початой бутылкой в руке.

«Ну да, куда ж без тебя, когда тут такое…», — хмыкнул я про себя, отвлекаясь от размышлений, и крикнул: — Трофим, я же просил…

— Его благородие настояли, — прилетело сконфуженное в ответ.

Это всё объясняло. Трифону проще было бы остановить паровоз, чем бравого капитана. Тем более, если тот настаивал. А его благородие остановился посреди комнаты, ненавязчиво огляделся и засыпал нас с Димычем словесным… пусть будет потоком:

— Нет, ты на них посмотри. Я уже ноги сбил в поисках, а они здесь схоронились. Бросили меня одного. Как-то не по-дружески, Мишель не находишь? — беззлобно попенял он и тут же без перехода, перевёл разговор: — Кстати, недурное винцо. Нет желания здоровье поправить? После вчерашнего.

— Не усугублял, мне без надобности, — усмехнулся я, жестом обозначая отказ.

— Дмитрий Иванович?

— Благодарю, воздержусь, — буркнул Димыч, всё ещё не отошедший от выходки Дибича.

— Ну хоть ты, Трифон? А? На, хлебни…

— На службе я, вашбродь, никак невозможно, — прогудел мой бодигард.

— Ну, как знаете, а я подлечусь, — пожал плечами Платон, сделал долгий глоток, с облегчением выдохнул и сообщил. — Живительная влага, зря отказались. Кстати, занятная вещица. Пять лет каторги за использование гражданскими лицами. Не знали?

С последними словами он как бы невзначай кивнул на ларец.

— Что? — вытаращился я в изумлении.

— Пять лет каторги, говорю, — повторил он. — Но ты не переживай, Мишель, дальше меня не уйдёт. И ещё. Боюсь вас расстроить, если вы его в одном экземпляре купили, то вас бессовестно облапошили. Может всё же по маленькой, а, Мишель? Составишь компанию?

— Да погоди ты, — я отобрал у него бутылку и, поставив её на стол, потребовал: — Рассказывай, всё, что знаешь

И развернул ларец глазом к нему.

— Если расскажу, выпьешь со мной? — хитро прищурился он.

— Если расскажешь, выпью, — пообещал я и приготовился слушать.

— И Дмитрий Иванович.

— И Дмитрий Иванович.

— Помни, Мишель, ты дал слово…

— Платон! Ёкарный ты бабай!

— Всё, все, я тебя понял. Ну так вот, о чём это я. Ах, да. Ваш артефакт зовётся Глазом Шивы. Редкая вещь. Дорогая. И находится на строжайшем учёте в третьем отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Для свободного пользования запрещена. Стоит где-то около полумиллиона целковых, но это комплект…

— Ого, — присвистнул Димыч, услышав немалую сумму. — А наш за сколько можно продать?

— Ни за сколько. Их должно быть три штуки и обязательно из одного носителя. Иначе они не работают.

— Жаль, — расстроенно протянул Менделеев, но тут же оживился вновь. — А из кого такие добыть?

— Не владею вопросом, — покачал головой Платон, после чего посоветовал: — Ты лучше Митрича попытай. Он в этих делах дока.

— Да погодите, вы… добывальщики мамкины, — пресёк я, свернувший не туда разговор, и требовательно посмотрел на Платона: — Как именно, они… то есть он… ну глаз этот работает?

— Дальняя связь, — пояснил тот, словно говорил о чём-то обыденном и само собой разумеющемся.

— И насколько дальняя? — уточнил я.

— Неограниченно, — улыбнулся он и с невинным видом добавил: — Могу поинтересоваться, где вы раздобыли сей замечательный артефакт, с риском оказаться в местах не столь отдалённых?

— Можешь…

Ну а какой смысл скрывать? Всё что надо… вернее, всё, что не надо, он уже видел. А информацию, кроме как от Голохвастова мне получить негде. Разве что Митрича пригласить в качестве консультанта. Вариант, конечно, но я не горел желанием расширять круг посвящённых. Почему? Сам себе не мог объяснить. Да и сама ситуация нравилась мне всё меньше и меньше.

Я переглянулся с Димычем и, не увидев на его лице возражений, рассказал о нашем визите к Дибичу. Коротенечко. В формате: приехали — зафиксировали победу в пари — получили ларец — счастливые свалили в туман. О недоразумении между графом и Менделеевым разумеется умолчал. Личное это. Не имело к текущей проблеме никакого касательства.

— Точно! Пари! — воскликнул Платон, хлопнув себя ладонью по лбу. — Вот, голова моя садовая, совсем забыл. Эх, надо было с вами поехать…

«Ага. Тебя там только и не хватало. Лишнего свидетеля граф бы мне не простил. Из-за Димычева бэкграунда у нас с ним и так отношения спорные. Не стоило усугублять…» — подумал я, а вслух произнёс, возвращаясь к нашим баранам: — Интересно, кому я понадобился?

— Активируй глаз и узнаешь, — хмыкнул Платон и, воспользовавшись моментом, ловко цапнул бутылку за горлышко.

— Как, не подскажешь? Я его в первый раз вижу, — язвительно отреагировал я.

— Пф-ф-ф… Да проще пареной репы, — фыркнул тот. — Пальцем к зрачку прикоснись… — и, увидев, как я потянулся рукой к артефакту, воскликнул. — Эй, эй, Мишель, погоди. Не так быстро. Давайте-ка, друзья отойдём к стеночке. Ага, вот сюда. Всё, стоим здесь,