Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Становая тяга называется «мертвой» потому, что поднимаешь «мертвый» вес, штангу, лежащую на полу. А если поднимаешь живого человека, это уже «живая тяга»? С такими вот идиотскими мыслями я сделал первый шаг, волоча на себе безжизненное тело Син Хэряна. Очень хотелось его растормошить и заставить идти на своих двоих, но я сдержался и дошел до прохода.

Оказалось не так тяжело, как я ожидал. Сколько Син Хэрян весит, сто пять кило? Говорят, у Александра Карелина, русского борца по прозвищу Русский медведь, было восемьсот восемьдесят семь побед и всего два поражения. И самым сложным соперником в жизни, по его словам, оказался холодильник. Да-да, холодильник весом в сто восемьдесят кило, который он затащил на восьмой этаж в доме без лифта, а потом сказал: «Это был мой самый тяжелый бой». Видимо, на грузчиков он денег пожалел.

Син Хэрян, по крайней мере… не холодильник. Скорее уж стиралка. Барабанная. Да, именно так. Я несу не человека, а стиральную машинку. Всего лишь стиральную машинку. Машинку…

Проем оказался настолько узким, что конечности Син Хэряна то и дело задевали стены. Отлично… Стиралка, похоже, скоро вся помятая будет.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Тем временем женщина с каштановыми волосами осталась стоять у входа, на свету. Она смотрела на меня и на повисшее на моих плечах тело, а потом крикнула мне вслед:

– Так и пойдешь? Других вариантов нет?

– Да. Извините, но воду я уже не утащу.

– И так все пятьдесят этажей? – Она помялась, посмотрела на меня и добавила: – Я думала, что раз этот Син отказывается уходить без тебя, то ты окажешься очень полезен. Вернешься с волшебным решением, которое нас отсюда вытащит, или на крайняк с каким-нибудь здоровенным бриллиантом из выставочного зала.

– Я и правда украл кое-что из выставочного зала, – ответил я. – Оно у меня в кармане.

Женщина сразу же потянулась к моему карману, вытащила завязанный носок и сунула в него руку. Нащупала пепел, недовольно поморщилась и буркнула:

– Тут же ничего нет! Только пепел!

– Его я и украл.

Она уставилась на бесчувственного Син Хэряна, потом на меня – вспотевшего и еле волочащего ноги. Покрутила носок, поворошила пальцами пепел, фыркнула, швырнула его в мою сторону и сказала:

– Врешь ты все.

Похоже, женщина ожидала, что я брошусь за ней или попытаюсь остановить. Она молниеносно захлопнула дверь пожарного шкафа прямо перед моим носом и бросилась наутек.

Глава 273. В темноте. Часть 1

Я медленно наклонился, стараясь не уронить Син Хэряна. Нащупал мешок из-под картошки, вытащил из него бутылку воды и осушил ее прямо на месте. Вторую засунул в карман – про запас. По закону подлости, в процессе умудрился поцарапаться о шампур. Рука засаднила. Поморщившись, я перехватил обмякшего Син Хэряна поудобнее и начал подниматься по лестнице.

С каждым шагом хотелось разрыдаться в голос, но странное дело – ни одной слезинки так и не выступило. Пока я поднимался в кромешной тьме, в голове снова и снова прокручивались последние события.

Я все понимаю. Наверное, перспектива идти пешком на пятидесятый этаж в компании незнакомцев, да еще и в темноте… давит. Пугает. Даже на десять этажей подняться тяжело, а тут – целых пятьдесят. Опять же, цифра очень примерная. Может, не пятьдесят, а все семьдесят. Узнаю, когда доползу до конца.

К тому же единственный, кто внушал хоть какое-то доверие, сейчас без сознания. Неизвестно, когда он очнется. Возможно, женщина побоялась, что через некоторое время я устану и потребую, чтобы она тащила Син Хэряна на себе…

Да и вообще, рядом целых три работающих лифта, а я заладил, как сумасшедший: «Нет, пойдем по темной лестнице!» Если бы мне предложили отправиться в неизвестность с двумя подозрительными мужиками, я бы, наверное, тоже отказался и попытался найти другой, более безопасный путь.

Попробуем увидеть в случившемся хоть что-то хорошее. По крайней мере, незнакомка не тронула Син Хэряна, пока тот лежал без сознания, а ведь на этой станции наверняка хватает людей, которые с радостью врезали бы ему разок-другой. Более того, она осталась с ним, дождалась меня и даже воды прихватила.

Я тяжело выдохнул. Я ведь тоже не святой. Стоило ей заговорить про какие-то драгоценности и волшебное решение, как я сразу понял, что она никуда не пойдет, и просто воспользовался ею, чтобы проверить пепел. Сказал, что у меня в кармане вещь, которую я украл с выставки. Формально, конечно, не соврал, но на деле это была чистейшая манипуляция. Если бы был честен, может, она бы и поверила. Может, доверилась бы мне.

Обычно я не использую людей, почему же сейчас вышло иначе? Наверное, я просто сорвался. На спине – потерявший сознание человек, сам еле на ногах держусь, а от меня ждут волшебного решения или хотя бы бриллианта в кармане.

Столько лет живу, а держать себя в руках так и не научился. Наверное, сказываются боль и усталость… Но это не оправдание. Не стоило так с ней. По лицу было видно, что она не знает, куда себя деть от страха. Следовало быть помягче.

Разбирая по частям свое поведение и занимаясь самобичеванием, я кое-как добрался до второго пролета лестницы. После третьего сил не осталось ни на сожаления, ни на мысли вообще.

С каждой ступенькой мне все больше хотелось сбросить с себя чужое тело.

Я справлюсь. Справлюсь. Справлюсь.

…Нет, не справлюсь. Надо оставить его здесь и идти одному.

Нет. Я справлюсь. Я ведь уже поднимался по лестнице, причем с раненым. Если один раз справился, то справлюсь и во второй.

…Нет, не справлюсь. Пусть меня лучше убьют. Пусть убьют. Почему он такой тяжелый? Надо просто оставить его здесь.

Каждый шаг превращался в сражение с самим собой. Син Хэрян должен весить сто пять кило, но, по ощущениям, весил все сто пятьдесят. «Челони» что, неправильно его взвесил?! Как реальный вес может настолько не совпадать с тем, что чувствуешь? Почему так тяжело, будто я сейчас помру?

Волоча сто пять килограммов бездыханного мужика вверх по лестнице, я перегрелся так, будто меня засунули в раскаленную печь. Пот тек ручьями. Каждые три секунды в голову лезли новые, особенно замысловатые ругательства. Вспоминая, как всего несколько часов назад мы коченели в субмарине, я вдруг поймал себя на мысли, что надо было и там