Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Барон, – сказал Виг. – Готовы.

– Тронулись.

Ворота открыли. Мулы пошли первыми, мерин Дана за ними, Виг замыкал. Конвой смешной по любым меркам: один проводник, один курьер, два мула. Ещё меньше засветить такой обоз нельзя. Если на тракте у Кривого оврага кому-нибудь придёт в голову проверить, что везёт мальчишка с больной рукой, серебро никто не найдёт. В свёртке не написано, что внутри. Дан сам не знает.

Олаф подошёл, когда обоз уже скрылся за поворотом тропы.

– Барон. Я бы отправил с ним второго.

– Знаю. Но второй – это второй человек, который видит, куда идёт груз. Если мы сейчас навешаем на свёрток охрану из четверых, в Серой Броде через день будут спрашивать, что Валье возит к коронному посту, минуя Марта.

Олаф помолчал. Потёр щёку.

– А если на Дана выйдут?

– Дан везёт документы по стандарту. У него расписка от меня, печать Валье, и он не врёт, потому что не знает, что лжёт.

– Если он не доедет?

– Тогда будет третий слиток. И четвёртый. И пятый, пока канал не научится передавать груз без потерь. Но я не хочу, чтобы первый слиток оказался последним. Поэтому Кленовая балка, поэтому Виг до Кривого оврага, поэтому Дан без сопровождения дальше.

Олаф кивнул. Не потому, что согласился до конца, а потому, что разговор был закончен, и он это понял.

Ренард пришёл днём.

Не приехал – пришёл пешком от ворот, потому что лошадь оставил у казармы. На нём был серый плащ без знаков Гильдии, дорожная сумка на ремне, на сапогах слой грязи в палец. Олаф проводил его ко мне в кабинет и встал у двери. Ренард снял плащ, повесил на крюк, посмотрел на меня и сел у окна, не ожидая приглашения.

– Барон. У меня два часа до того, как мне нужно выехать обратно. Если буду говорить медленно, Олаф меня перебьёт.

– Олаф не перебивает. Олаф слушает.

Ренард усмехнулся одной стороной рта.

– Хорошо. Тогда я говорю. Ваше письмо я получил позавчера. Передал Крейн через писаря, не через стол. Крейн прочитала и попросила меня съездить лично. Не как инспектора Гильдии. Как курьер с её устным ответом.

Я ждал.

– Крейн считает, что Рост не один. Не в смысле, что у него отряд. В смысле, что у него в Совете остался человек, который продолжает передавать ему сведения. После исключения формального статуса у Роста нет каналов внутри, но он ими пользуется. Это значит, что они есть.

– Дайн?

– Не лично. Через секретаря. Дайн осторожный человек, он не пишет писем. Но его секретарь Тальма Корн пишет. И Корн родом с запада, его племянник держит постоялый двор в Валлене.

Я записал имя. Корн. Не Корн-наблюдатель из комиссии Дайна, другой Корн. Совпадение фамилии не случайно. В Аркене такие совпадения не бывают случайными.

– Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Ничего. – Ренард сложил руки на колене. – Крейн просит вас не делать ничего. Не писать в Совет, не требовать расследования, не упоминать имя Корна. Он сейчас удобен ей как канал, через который она видит часть писем Дайна. Если вы вскроете его, она потеряет окно.

Я подумал. Логика была. Корн полезен живой и непойманный. Опасность от него сейчас ограниченная: он может передавать Росту, что Арморн жив, что стволы выходят, что пушки льются. Это Рост и так знает.

– Принято. Передайте Крейн: я не трогаю.

– Хорошо. Второе. По Росту. Крейн считает, что он не сидит на одном месте. Валлен – это последний след, но не значит, что он там. Скорее всего, он уже двинулся дальше, к Каррену или южнее. Он найдёт литейщика и заставит того лить ствол. Это будет кустарная аркебуза, плохая, опасная. Но она будет стрелять, и из неё кого-нибудь убьют. Этот «кто-нибудь» окажется выгодной для Дайна цифрой. Один труп от вашей технологии в чужих руках, и Дайн получает повод требовать пересмотра коронной лицензии.

– Я думал об этом.

– Поэтому Крейн просит ускорить второе. Стандарт.

Я посмотрел на стопку черновика на углу стола.

– Стандарт почти готов. Хеллер дал три замечания, я внёс. Лор добавил два. Сейчас восемь страниц. Завтра переписываю набело. Через три дня уйдёт в столицу с гонцом.

– Не с гонцом. – Ренард наклонился. – Сами. Едьте. В Аркенбург, к Веллю. Подпись казначея на коронном стандарте делает его документом короны, а не вашим письмом. Подпись Берта подтверждает. Подпись Вейна закрывает по армии. Если стандарт получит три подписи, ни Дайн, ни Рост, ни кто угодно другой не сможет сказать, что технология бесконтрольна. Бумага становится щитом.

Я не сразу ответил.

Ехать в Аркенбург сейчас. Когда западный штрек закрыт грубой заставой и серебряной пробы Велль ещё не получил, а получит дня через три-четыре, и реакция Велля придёт ещё через неделю. Когда Бурт довёл седьмой стальной ствол, восьмой остывает, а девятый слиток обещают создать концу недели. Когда Функ сидит у Хорста на грубой работе и ждёт, придёт ли связной. Когда Раст вышел на потолок оружия и просит ствол лучше.

Поездка – это две недели, если коротко. Две недели меня нет в Валье. Две недели каждый из моих держит свой кусок без сверки со мной.

– Ренард. Я подумаю до утра.

– Утром мне ехать. Можете сказать «нет» сегодня вечером, я успею пересказать Крейн ваш ответ. Но если «да» – я бы хотел знать, чтобы передать ей вашу дату.

Он встал. Подошёл к окну.

– И ещё одно, что я скажу не от Крейн, а от себя.

Я ждал.

– У вас здесь хорошая система. Я её вижу, Хеллер её увидел, Вейн её увидел. Но она на одном человеке. Если этот человек не выйдет из Валье в столицу, чтобы лично положить бумагу на стол казначею, через год он окажется барон, у которого хороший завод и нулевой политический вес. Завод можно отнять. Бумагу с подписью отнять труднее.

– Знаю.

– Знаете. – Ренард повернулся. – Я не сомневаюсь. Я просто говорю.

Он надел плащ. Сумку на плечо. Кивнул Олафу.

– До вечера, барон.

После Ренарда я пошёл к Эверту.

Эверт сидел в своей кладовой, разбирал кожаные мешочки с пробами породы, которые принёс из шахты на прошлой неделе. На полке стоял железный ящик с двумя замками. В ящике лежали остатки серебряной руды — три куска от той