Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Барон. Вода идёт сильнее. С утра меряли с Зиром на дальнем горизонте. За ночь поднялась на пол-ладони. Если такими темпами, через шесть-семь дней потолок западного бокового штрека начнёт мокнуть снизу.

– Лоток или подъём?

– Лоток дешевле, но дольше: канава с уклоном в сторону старого ствола, оттуда самотёком в дренажную яму. Подъём – ручной ворот, ведро на цепи, два человека посменно. Подъём быстрее ставится, но требует постоянных рук.

– Лоток. Сколько людей?

– Четверо на неделю. Грубая работа, кирка и лопата, без формы и без чертежа. Можно взять Функа. Ему как раз грубая работа полагается.

Я подумал. Функ внизу, в шахте, под надзором. Это держит его дальше от связного, который может прийти к ручью у северной тропы, и ближе к работе, где он не увидит ничего, кроме мокрого камня и пустой канавы. С другой стороны, шахта – это шахта. Если Функ спустится на третий ярус, он окажется ближе к западному штреку, чем мне хотелось бы.

– Нет. Функа на лоток не бери. Возьми троих с восточного штрека и одного с поверхности.

– Понял. – Эверт сделал пометку в журнале.

– Что с пробой?

– Лежит. Каждые два дня я её перевешиваю. Усыхания нет, состав не меняется. Это серебро, барон, оно не уйдёт никуда.

– Барон. Дан довезёт?

– Должен.

– Если довезёт, и Велль ответит, и в ответе будет ясное «продолжать», что вы будете делать с водой?

– Если ответ будет «продолжать», поставим вторую крепь и насос. Простой, рычажный, с поршнем, какой стоит у мельника за Серой Бродой. Вода уйдёт. Если ответ будет «остановить», закроем штрек до зимы и повторим разговор в следующем году.

Эверт кивнул. Сложил пробы обратно в мешочек. Закрыл ящик на оба замка.

Вечером я нашёл Лора на стрельбище.

Лор сидел на ящике у дальнего стола и записывал что-то в тетрадь. Раст стоял рядом, без ружья, потирал правое плечо. Грит и Фольк ушли в казарму. Тим показывал двум новым рядовых внутренней линии перезарядку.

– Лор. Раст.

Раст коротко наклонил голову. Лор закрыл тетрадь.

– Барон. Раст сегодня сделал пять и четыре. Пять капсюлей на пятистах, пять из кремня на трёхстах. Капсюль чистый, кремень дал один промах из-за того, что он переоценил ветер.

– Не из-за оружия?

– Нет, – сказал Раст. Тихо. – Из-за меня.

Я кивнул. Раст сам себе судья жёстче, чем Лор.

– Раст. Я уезжаю в Аркенбург. Возможно через четыре-пять дней, возможно через неделю. Точную дату скажу завтра.

Раст не удивился. Он редко чему удивлялся. Только спросил:

– Ствол берёте?

– Нет. Ствол остаётся в Валье. Я везу бумагу. Стандарт. Если довезу и подпишу с казначеем, через месяц у нас будет коронный документ, по которому армия начнёт массово лить аркебузы по нашему рисунку. Если бумаги не будет, через полгода появятся аркебузы по чужому рисунку, и стрелять они будут хуже, а ломаться чаще.

– А капсюль?

– Капсюль пока остаётся здесь. Стандарт не про капсюль. Стандарт про фитиль и кремень. Капсюль я держу при себе, пока ртуть не пойдёт через коронные склады.

Раст подумал.

– Барон. Если поедете, дайте Бурту распоряжение на восьмой ствол как можно скорее. Я хочу к вашему возвращению иметь второй капсюльный в работе. Себе оставлю старый, новый отдам Гриту. Грит готов. Он на четырёхстах с кремня даёт пять из шести, с капсюлем будет шесть из шести.

Лор посмотрел на Раста. Потом на меня.

– Раст не торгуется. Раст планирует.

– Знаю. – Я повернулся к Лору. – Запиши: восьмой ствол к моему возвращению. Если Бурт не успеет, седьмой передать Гриту, восьмой довести и держать в Валье как резерв. Раст остаётся на текущем.

Лор записал.

– Барон. Кто остаётся за вас?

– Олаф по периметру, людям и шахте. Ты по производству, школе и расходам. Эверт по шахте и пробам. Бурт по ковке. Серт по литью. Зир по плавке и вентиляции. Хорст по формам и Функу. Каждый на своём. Ничего нового никто не начинает. Только то, что уже идёт.

– А курьеры? Если из Аркенбурга придёт письмо?

– Письма казначея и Ренарда вскрываю только я. Олаф открывает только в случае, если я не вернусь – крайний срок восемь недель от выезда, дольше уже не ждать. Письма от Марта и от Криса вскрывает Олаф, читает тебе, действуете вдвоём.

Лор кивнул. Записал и это.

Утром Ренард уехал. Я передал с ним записку из двух строк: «Согласен. Выеду через четыре дня. Аркенбург, Велль, Берт. Остальное по месту».

После его отъезда я сел в кабинете и начал переписывать стандарт набело.

Восемь страниц превратились в десять. Я не добавлял ничего, я только разгонял текст и убирал свои сокращения, которые пригодны для черновика, но не для документа на столе казначея. «Аркб. ст.» развернул в «Аркебуза стандарта Валье первого образца, фитильный замок, бронзовый ствол, длина канала тридцать дюймов». «Прим. при пр. парт.» развернул в «Приёмочный отстрел при принятии партии: не менее одного выстрела с каждого пятого ствола, мишень на ста шагах, попадание в круг диаметром в два пальца на высоте груди».

Хеллер прочёл бы и кивнул. Велль прочёл бы, поправил два-три оборота, кивнул и подписал, если ничего не упустил.

К полудню я переписал четыре страницы. Перо притупилось, я заточил, продолжил. К вечеру было восемь.

Когда стемнело, в дверь постучал Олаф.

– Барон. Хорст пришёл.

Хорст стоял в коридоре. Без шапки, в фартуке, лицо в глине.

– Барон. Функ.

Я встал.

– Что?

– Сегодня после полудня. Он попросился на воздух. Я пустил, как обычно. Дал ему пять минут. Через пять минут Иг рассказл, что Функ стоял у забора и смотрел на тропу к северному перевалу.

– Просто стоял?

– Просто стоял. Иг привёл его обратно. Функ ничего не сказал. Поел, лёг.

Я посмотрел на Олафа. Олаф пожал плечами.

– Ничего не сделал. Но смотрел.

– Скажи Игу: выпускать, как раньше, но смотреть не сзади, а сверху. С башни видно тропу до самого ручья. Если Функ выходит во двор и задерживается у забора больше двух минут, Иг не вмешивается, а отмечает время и место. Связному, если он придёт, нужен сигнал. Какой – мы не знаем. Стояние у забора может быть знаком: