Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

будто под землёй ещё тлели раскалённые угли, готовые в любой момент вспыхнуть. Обрушение юаня на 7% не было сухой цифрой в отчётах, оно ощущалось почти физически — как глухой удар, отдающийся в каждом мировом рынке, будто кто-то со всей силы хлопнул дверью в огромном стеклянном зале.

На валютных площадках стоял нервный гул — напряжённый, высокочастотный, словно лёгкое дребезжание металла. Панические шёпоты брокеров смешивались со стуком клавиш, в воздухе чувствовался запах озона от беспрерывных сделок. Инвесторы, боясь, что «развивающиеся рынки всё ещё шатки», рвали деньги из фондов и облигаций, словно вытаскивали руки из кипятка.

От Бразилии до Индии, от влажных рынков Юго-Восточной Азии до строгих финансовых центров Европы — обменные курсы метались, как птицы, испуганные внезапным выстрелом. На эту суматоху тут же набросились спекулянты, и волны колебаний стали ещё выше, тяжелее, плотнее — будто ветер усилился до шторма.

И неудивительно, что вскоре загремели возмущённые голоса. Они разносились по миру, резкие, как удары молота:

— Китай своими односторонними действиями рушит мировой рынок!

— Это попытка обратить курс в оружие! Это безрассудство, угрожающее всей финансовой системе!

Обычно такие претензии звучали от стран, которые сами то и дело качались на экономических волнах. Но теперь даже Европа, обычно сдержанная, и Япония, предпочитающая говорить намёками, заговорили резко и жёстко. Конечно, речь шла вовсе не о заботе о чьей-то стабильности — просто удешевлённые на 7% китайские товары пахли слишком сильной угрозой.

Соединённые Штаты, как всегда громко и уверенно, произнесли свой вердикт:

— Мы никогда не допустим искусственной манипуляции рынком. Это прямой путь к санкциям и к признанию Китая валютным манипулятором!

Но Китай ответил просто, будто выдохнув облако холодного пара:

— Вы думаете, мы этого хотели? Мы бились до последнего, влили в оборону триллион долларов… и всё равно рынок нас сокрушил.

Слова прозвучали мягко, но за ними чувствовалась сталь. И критики замолчали. Все видели, что Китай действительно боролся, что он почти истощил свои запасы. Никто не мог отрицать очевидного — борьба была отчаянной.

Но затем последовал второй удар — неожиданно искусный и тонкий.

— А теперь скажите… разве это не результат того самого «свободного рынка», который вы превозносите? Кто начал этот хаос? Американские спекулянты. Так почему же виноваты мы?

Разговор будто развернулся вспять. Теперь США пришлось оправдываться, объяснять, уводить глаза. А Китай вдруг оказался в роли жертвы, которой приходится терпеть обвинения, хотя вина очевидно лежит на другой стороне.

И да, этот манёвр не был случайностью. В его основе лежала холодная, расчётливая логика Сергея Платонова:

«Главное — представить себя пострадавшим. И переложить всю ответственность на США.»

План сработал без сучка и задоринки. Пока американский представитель сбивчиво пытался объяснить, что случилось и почему, китайский делегат заговорил тихо, вежливо, даже немного устало, будто после бессонной ночи.

— Скажу откровенно… падение на 7% — это и по нашим оценкам слишком много. Если бы вмешательство было вовремя, мы рассчитывали на 4%.

— А почему не откорректировать сейчас?

— Мы бы с радостью. Но рынок ещё полон спекулянтов. Малейшее движение — и начнётся новая война.

Голос звучал искренне беспомощно, почти человечно.

— Но не волнуйтесь. Как только обстановка уляжется, мы сразу поднимем курс.

И действительно — через месяц они сделали именно это. Юань укрепили, оставив итоговое снижение на уровне 5%.

Но подозрения не исчезли. Они сгущались, как туман после дождя.

— И 5% — слишком много! И вообще… вы правда хотите убедить нас, что всё совпало случайно?

Сердцевиной скандала стал момент времени.

— Сентябрь! Самый важный месяц для экспортёров! И вы оставили курс на уровне 7% именно тогда?

Осень для западных покупателей — время, когда заключаются последние сделки перед зимой, когда в воздухе пахнет будущими подарками, раскалёнными складами и суетой праздничной торговли.

И Китай получил от мира неожиданный подарок — гигантскую скидку в 7% ровно в тот момент, когда миллиарды долларов летели в заказы.

И заказы пошли — как лавина.

Слишком гладко всё вышло. Слишком аккуратно, будто по чертежу, — так идеально, что верилось в случайность едва ли. Но Пекин, словно не замечая ни тени подозрений, держался невозмутимо и уверенно. Китайский представитель, чуть сдвинув очки и невинно моргнув, произнёс сухим, спокойным голосом, в котором не дрогнуло ни одной нотки тревоги:

— Мы признаём, что совпадение вышло, мягко говоря, эффектным. Но в коротких продажах лидировали не мы. И цифру в 7%, и момент атаки выбрали не мы.

От этих слов тянуло холодком, будто в помещении приоткрыли незаметную щель в окне и впустили зимний сквозняк. Формально всё звучало логично. Формально… но раздражение не исчезало. Американская делегация буквально кипела. В воздухе вокруг них стоял тяжёлый запах злости — будто раскалённый металл, который только что вытащили из печи.

— Ну, так совпало, — повторили китайцы.

Слово упало как камешек в непроглядно тёмную воду, и круги на поверхности лишь усилили бурю.

США не собирались оставлять всё как есть. Они уже сверкали взглядом, будто готовили удар, который должен был отозваться эхом по всему миру. И выбрали арену, где никто не ожидал сражения. Международный валютный фонд.

* * *

Китай давно и настойчиво тянул руку к престижному клубу валют — SDR, корзине специальных прав заимствования. Это был статус, дающий валюте нечто вроде «золотой визитки» мирового значения. Пахло высшей лигой, стоило только попасть внутрь. Юань давно считался почти принятым — дело казалось решённым, будто пирог уже вынут из духовки и достаточно дать ему остыть.

И тут Соединённые Штаты резко рванули скатерть со стола.

— SDR включает валюты, которые играют центральную роль в мировой экономике. Последний кризис ясно показал: юань пока не заслужил доверия и не продемонстрировал стабильности, необходимых для такого статуса.

Американский представитель говорил ровным, почти ласковым тоном, но в его словах слышался скрип льда — хрупкого, опасного, обещающего провалиться в любой момент.

— Игнорировать фундаментальные проблемы в Китае невозможно. Перегруженность корпоративными долгами, кризис в строительном секторе… Неужели вы вправду считаете, что такая экономика готова стать опорой мирового рынка?

В зале повисла тишина. Чуть слышно шелестели бумаги, кто-то тихо щёлкнул ручкой, рядом едва ощутимо пахнуло дорогими духами — смесь бергамота с чем-то древесным, едким. И вдруг…

— Мы признаём, что проблемы были, — неожиданно спокойно ответил китайский представитель.

Ни дрожи, ни попытки защиты — будто речь шла о погоде, а не судьбе национальной валюты.

— Однако эти компании уже переведены в стабильную