Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

В новостях прошелестело, как порыв северного ветра:

«Китай вводит в оборот 500 миллиардов долларов для защиты юаня».

И стала ощутима настоящая мощь государства: Холодная, ровная, как сталь. Безэмоциональная. Неспешная, но подавляющая.

Они больше не стояли в обороне. Они подняли щиты, достали копья и пошли в наступление.

Государственные банки рванули в атаку так резко, словно им дали команду «огонь» прямо в ухо: они яростно сметали с рынка офшорные юани CNH в гонконгских торговых залах. Воздух там будто наполнился озоном, как перед грозой, а биржевые мониторы вспыхивали резкими всплесками графиков. На следующий же день HIBOR взвился почти вдвое — словно кто-то дернул его за скрытую пружину. Юань, который ещё вчера валился вниз, будто камень в колодец, теперь рывком пошёл вверх, а мелкие трейдеры, зажатые в тисках хлипкой маржи, один за другим слышали хлёсткий, холодный звук: «Margin call». И их короткие позиции закрывало так же беспощадно, как захлопываются стальные двери хранилища.

Это был удар без жалости. Удар, от которого у неподготовленного простолюдина побелели бы костяшки пальцев, а под коленями мгновенно бы подломилась земля.

Но…

— Не паниковать! Держите кредитки наготове, новички!

— Мы это заранее просчитывали!

— Истинный последователь Делфи выживает минимум пять маржин-коллов!

— Первый — посвящение, второй — крещение, третий — взросление!

— Пацаны, меня увезли в больницу после приступа, но я сбежал от врача — даже если сердце остановится, позицию не закрою!

Эти люди не дрогнули. Не побежали, не взвыли. Шум их клавиатур стал ритмичным, как барабанный бой перед боем. Они уже давно не были «крестьянами». После мясорубки вокруг Valeant и Herbalife их кожа стала толще, а нервы — тверже от закалки.

И главное… у них была «пророческая» цифра Сергея Платонова — «7%». Она будто светилась на внутреннем табло, едва заметно мерцая под напряжённой кожей их висков. Эта цифра держала их, как запах крепкого кофе держит человека на ногах после бессонной ночи.

Пока ритейл-инвесторы шумели, настоящие охотники — хедж-фонды — готовили удар. Не грубый, не слепой — точно выверенный, холодный, как хирургический скальпель.

В Гонконге они обрушили шквал продаж фьючерсов на юань, словно перегружая рынок взрывными пакетами. В воздухе будто чувствовался металлический запах, как перед пожаром. В то же время в спотовом сегменте они обливали рынок враждебной ликвидностью, разгоняя волатильность, будто стегали её плёткой.

В Нью-Йорке они тихо закупали горы пут-опционов, распространяли холодок паники, как сквозняк в старом, плохо утеплённом доме.

В Сингапуре они заранее скупили ключевые облигации, намертво зажав ликвидность китайских банков — словно перерезав армии линейку снабжения.

Это была уже не манёвренная стычка — а многослойный авиаудар, после которого земля вибрирует у тебя под ногами ещё долго.

Китай пошёл в оборону, бросая ресурсы туда, где зияли дыры — ведь их пробивали и «муравьи», и маститые фонды. Даже самые глубокие резервы начинают истончаться, когда с двух сторон их едят без остановки. А каждая новая «лата» на защиту обходилась всё дороже, словно стены крепости трещат, и каждый камень приходится укреплять золотом.

И тогда последовало решение, которое пахло отчаянием и порохом.

«Китай применяет шоковую меру… ставка повышена на 2% для прямой борьбы со спекуляциями».

Повышение ставки — как поднять мост над крепостным рвом. Да, оно усиливало спрос на юань, заставляло шортистов платить за вдох каждый день всё тяжелее. Но вместе с этим тысячи китайских компаний захлебнулись под тяжестью долгов. Их словно прижали к земле мешками с песком, и они почувствовали, как хрустит позвоночник.

Хедж-фонды почуяли запах крови.

«Pareto Innovation начинает атаку на корпоративный долг Китая… гигантские ставки по CDS. Уолл-стрит открывает второй фронт — цель: корпоративный сектор».

Во главе с Сергеем Платоновым фонды изменили направление удара. Если раньше они били по валюте, то теперь входили в самое сердце города — в долг компаний. Это было как обойти стены крепости, проникнуть внутрь и начать выбивать купцов и ремесленников налетевшими долговыми требованиями.

Компаниям было невыносимо: вчера — повышение ставок, сегодня — удар по их облигациям, завтра — угроза банкротства.

Но Китай не собирался просто стоять и смотреть.

Он собирался отвечать.

И запах этого ответа уже витал в воздухе — тяжёлый, горячий, как металл, разогретый перед ковкой.

Китай метался, пытаясь залатать трещины, которые росли быстрее, чем их успевали чинить. Сквозь эти трещины тянуло сквозняком — холодным, влажным, пахнущим тревогой. И тогда власти решили бросить на амбразуру последний защитный ресурс: государственные банки. Через них страна распахнула свою казну и начала раздавать компаниям дешёвые кредиты, словно подносила к губам умирающим воду, чтобы лишь бы те протянули ещё немного.

Фирмам это дало передышку — короткую, ломкую, как хрупкий вдох после долгой пробежки. Но за этим выдохом следовал новый кашель: каждое такое «спасение» вытягивало силы из государственной казны, будто огромная незаметная пиявка присосалась к сердцу национальных резервов.

А снаружи всё продолжало греметь.

Муравьи — эти одержимые своим «7%» фанатики — сыпали по стенам замка песком и камешками, но делали это так упорно, что внизу уже собирались целые кучи обломков. А сверху по крепости били тяжёлые снаряды хедж-фондов, от которых воздух вибрировал, как если бы по нему прошёлся целый полк барабанщиков.

Страна устала до дрожи в коленях. Шагнула назад, тяжело выдохнула, словно сняла с плеч броню, и позволила себе болезненный, но неизбежный ход.

«Китай снижает курс юаня на 2%… мировые валютные рынки потрясены?»

Это выглядело так, будто крепость открыла сундук и выбросила наружу горсть золотых монет — мол, возьмите, только отступите. Может, захватчики удовлетворятся? Может, решат, что добыча неплохая, и уйдут?

Но из-за стен послышался визгливый хохот:

— 7% или смерть! — Вены мои текут не кровью, а шортами по юаню! — Я детей назвал Семь и Процент, и не шучу!

Среди муравьёв «7%» было не цифрой — скорее, религиозным откровением, запахом ладана, высеченным на внутренней стороне черепа заветом.

А хедж-фонды? Они-то планировали урвать свои скромные 2% и свалить. Но когда ветер перемен ударил им прямо в паруса, когда стало ясно, что крепость дрогнула, никто даже не подумал уходить.

— Зачем? — спрашивали они друг друга, чувствуя напряжённый запах победы.

И в этот запах было подмешано тошнотворное, но сладкое предвкушение наживы.

И пошёл новый вал ударов.

Но тут на поле боя проявилась новая трещина — уже внутри самой крепости.

«Последствия девальвации юаня… Real estate