Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

Море за бортом в этот момент качнулось чуть сильнее, и яхту повело едва заметной дугой. Тонкая дрожь прошла по полу, как нервный тик.

— Видите ли, — голос Платонова стал тише, будто рассказывал секрет, — WMP обычно живут около года. А вот строительные проекты возвращают деньги через пять, а то и десять лет. Получается, чтобы выплатить старым инвесторам, приходится брать деньги у новых.

Запах сырой древесины, которой были отделаны стены каюты, будто стал резче.

Классическая схема: перекладывание долга с одной руки на другую.

От этого мостик держится… пока держится. Но стоит ему ослабеть — и всё летит в пучину.

— Допустим, — пробормотал вице-премьер, — проекты в итоге окупаются…

— Вот только беда в том, — Платонов сделал короткую паузу, позволяя звукам моря заполнить тишину, — что рынок недвижимости рушится.

Картина всплыла сама собой: бетонные коробки на горизонте, холодные и пустые, затянутые пылью; города без людей, дома без света, улицы без шагов. Те самые призрачные города, появляющиеся один за другим.

Когда-то государство само разогнало этот маховик: после кризиса — массированные вложения, строительный бум, бешеный рост. Цены взлетали — вдвое, втрое за один год. Пахло свежим бетоном и лёгкими деньгами.

И тогда разработчики ринулись строить. Десятки, сотни, тысячи проектов.

А потом перебрали с мощностью.

Предложение распухло до болезненного вздутия: городов стало больше, чем людей, способных в них жить.

И вот — теперь, когда рынок захлёбывается от избытка, когда очевидно, что спрос иссяк… застройщики не могут остановиться. Они завязли, как в трясине: бросить — значит утонуть; продолжить — тоже путь ко дну.

Банки смотреть на это не хотят. Слишком рискованно давать кредиты тем, кто стоит на грани.

И тогда они идут в тень.

И вот где начинается настоящее гниение.

— То, что похоже на пирамиду, — хотя и держится на реальных активах, — всё же требует, чтобы в конце был доход, — голос Платонова стал странно мягким, почти сочувственным. — Но что произойдёт, если проекты достроят… а прибыли не будет?

Где-то в глубине корпуса мягко ударила волна.

Система рухнет. Неудержимо. Неотвратимо.

И никакая тень уже не спрячется.

Глухой, почти вязкий воздух кабинета словно напрягся, когда произнёс:

— В тот момент всё станет ничем не лучше обычной пирамиды.

Слова повисли, будто тяжёлые капли перед грозой. Потом медленно вдохнул — в нос ударил запах тёплого чая, застоявшегося на столе, и лёгкой пыли, которой пропитаны старые бумаги.

— Мы стоим только в самом начале этого обвала. Через три-пять лет ситуация станет куда мрачнее.

Говорил ровно, но в груди уже нарастало ощущение, что мир слегка покачивается. Под тяжестью цифр даже воздух становился плотнее.

— Крупные строительные концерны и мелкие региональные банки, вовлечённые в этот круговорот, один за другим начнут рушиться.

Скрипнула ручка кондиционера — будто в подтверждение моих слов. Но, конечно, ничего не случится прямо сейчас. Машина идёт на полной скорости, и её инерция велика.

— Мы хотим предупредить о надвигающейся буре.

В голосе звучала твёрдость, почти нравственная уверен­ность. На секунду мне даже показалось, будто под ногами вибрирует пол — настолько ощутимым было напряжение.

— Это ничем не отличается от финансового кризиса. Это пирамидальная структура — простите, прозвучало жёстко — пирамида, куда бездумно загоняются рисковые деньги, оседающие в недвижимости.

В этот момент вице-премьер резко поднял ладонь, призывая меня замолчать. Его лицо стало пепельно-серым, словно его только что окатили холодной водой.

— Вы хотите сказать… что собираетесь официально выпустить доклад, где сравните теневой банковский сектор Китая с ипотечным кризисом и… с финансовой пирамидой?

— Это пирамида в структуре, а не в умысле. Разница есть.

— Да какая, чёрт возьми, разница сейчас⁈ Вы понимаете, какие последствия вызовет такой доклад⁈

Естественно прекрасно понимал. Даже сквозь ровный гул кондиционера чувствовалось, как падает температура в комнате.

Если Институт Делфи, который когда-то предсказал дефолт Греции, назовёт это пирамидой — кто рискнёт оставить там свои деньги?

Инвесторы в эти продукты бросятся забирать средства, как люди бегут из горящего здания.

А структура WMP держится ровно на том, что внутрь постоянно вливают новые деньги. Приток прекратится — и всё рухнет.

А вместе с этим рухнут и девелоперы, которые уже давно не могут получить кредиты в обычных банках и держатся только на теневых схемах.

— Это неизбежное будущее: волна банкротств.

Она всё равно накроет всех — я лишь предлагаю ускорить приближение того, что уже предрешено.

Но тут взгляд вице-премьера стал ледяным, почти убийственным.

— Вы… вы что, шантажируете нас?

Он так сверкнул глазами, будто готов был схватить меня за горло. Я поднял руки — жестом человека, который и мухи не обидит.

— Шантаж? В реальности лишь хочу донести до инвесторов правду и помочь им уменьшить потери…

— Не несите чушь! Вы собираетесь разнести по миру разрушительные сведения — как это не шантаж⁈ Для этого вы меня вызвали? Чтобы мы вам заплатили за молчание⁈ Думаете, вам это сойдёт с рук⁈

Я изобразил искреннее возмущение, даже обиду.

— По-моему, вас кто-то ввёл в заблуждение. Институт Делфи — это аналитический центр. У нас есть два направления работы. Первое — бесплатное: мы публикуем отчёты с информацией о так называемых «Чёрных лебедях» — то есть о рисках, которые мир обязан знать. И публикуем их свободно.

Лицо вице-премьера перекосилось, будто начал рассказывать о погоде в самый неподходящий момент. Но всё равно продолжил, даже чуть наклонившись вперёд, чувствуя запах лака от его массивного стола.

— Второе направление — это платные консультации. Мы разрабатываем индивидуальные решения и стратегии, которые помогают государствам проходить сквозь кризисы.

Вот мы и подошли к самому важному.

Вице-премьер наконец уловил смысл происходящего. В его тяжёлом дыхании слышалась смесь ярости и осознания.

— Вы… хотите сказать…

— Да. Именно это. В сложившейся ситуации подумал, что вам может понадобиться наша платная работа. Поэтому и попросил о встрече. Никакого шантажа.

Тут же мягко улыбнулся. Понимаете, действительно пришёл не шантажировать.

А пришёл продавать.

Институт Делфи должен стать тем советником, к которому обращаются самые сильные державы мира. И если смотреть на карту глобальной экономики трезво, очевидно: без Китая — одного из её главных двигателей — такой список клиентов будет неполным. Именно поэтому с самого начала рассчитывал, что рано или поздно они окажутся у меня за столом переговоров.

Но разговор пошёл иначе.

— Вы хотите, чтобы мы пользовались консультациями Института Делфи?

Вице-премьер произнёс это