Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

так, будто обсуждал не стратегию спасения экономики, а бессмысленную трату времени. И, честно говоря, его можно было понять. Сейчас весь мировой зверинец, благодаря моим же усилиям, танцевал чечётку по крыше китайского дома. Не самая подходящая атмосфера для того, чтобы подписываться на дорогостоящее обслуживание.

— Сначала вы даёте яд, а потом предлагаете противоядие — так?

На это лишь пожал плечами и ответил спокойно, почти лениво, хотя в комнате уже витал терпкий запах нервного пота и электрического напряжения:

— Лучший антидот всегда делает тот, кто готовил яд. Если противоядие создано тем же мастером, разве не логично доверять именно ему?

Он молчал, сжав губы в тонкую линию.

— И разумеется, вовсе не варил ваш яд. И не создавал ваш теневой банковский сектор. Не подталкивал людей к покупке этих чертовых WMP.

Но факты оставались фактами: китайская конструкция покачивалась, как старый шкаф, забитый слишком тяжёлыми вещами.

И всё же, когда закончил своё краткое изложение, ответ прозвучал коротко и жёстко:

— Мы отказываемся.

Но отступать от такого вовсе не собирался. Под ногами будто ощущалась дрожь — не землетрясение, а предчувствие, как перед тем, как обрушивается ледяная глыба.

Китай должен стать моим клиентом. Точка.

— Вы, конечно, вольны отказаться. Но если вы это сделаете, вся информация, о которой уже упоминал, будет опубликована для мировой общественности совершенно бесплатно.

Лицо вице-премьера вспыхнуло, как если бы его ударило горячим паром из чайника.

— И вы ещё смеете утверждать, что это не угроза? Немыслимо!

После этого тихо вздохнул. В воздухе запахло чем-то металлическим — смесь раздражения и паники.

Они, конечно, видят в этом угрозу. Когда аргументы слишком убедительны, их часто принимают за шантаж. Да, метод спорный. Да, на грани. Но иногда нажим — единственный способ сдвинуть неповоротливую махину.

Однако проблема была в другом.

— Мы не намерены вести переговоры с человеком, который держит нож у нашего горла. Это позиция Китая.

Теперь он смотрел на меня так, будто перед ним террорист.

И тут до меня дошло: он попросту пропустил главный смысл моих слов.

Потому сделал невинное лицо и наклонился вперёд — стол пах лаком, бумагами и лёгкой ноткой табака, въевшегося в древесину.

— Нож у горла? Вы опять неправильно поняли сказанное вам. Вовсе не собираюсь просто выбросить опасную информацию в мир. А сначала предложил вам решения. Конкретные меры. Полный комплекс — от взрывоопасной проблемы теневого банковского сектора до вопроса юаня.

Он нахмурился:

— Решения?

— Да. Полный пакет. Всё, что нужно, чтобы разминировать этот склад пороха, причём аккуратно.

В этот момент говорил уверенно, и это чувствовалось даже в том, как вибрировал воздух между нами. Поскольку знал эту сферу. Мой послужной список говорил сам за себя.

Институт Делфи предсказал кризис МДБ, предсказал греческий дефолт. А главное — уже раскопал то, что Китай предпочёл бы спрятать под бетонной плитой. Да, им это не нравилось. Но это означало лишь одно: мои возможности не мираж.

— И вы даже не хотите выслушать меня — просто потому, что не испытываете к нам симпатии?

Повисла долгая тишина. Слышно было, как тихо гудит кондиционер и как тонкая стеклянная чашка потрескивает от остывающего чая.

Наконец, вице-премьер, переварив всё, что ему сказал, произнёс глухо, с неохотой:

— Хорошо. Я вас выслушаю.

Тоже мне, снизошёл. Но ничего на это не сказал, а просто кивнул мгновенно, будто давно ожидал этих слов.

— Мудрое решение. Но оплата — авансом.

Молчание стало тяжёлым, как влажный воздух перед грозой.

— …

— Понимаю, что вы работаете с информацией и предпочли бы сначала посмотреть товар. Но это так не работает. Это всё равно что прийти в ресторан и попытаться расплатиться обещанием, что рассчитаетесь когда-нибудь потом и вообще у вас еда невкусная.

В комнате пахло терпением, которое подходило к концу, и растущей неизбежностью сделки, которой он так не хотел — но которая была единственным выходом.

Когда он нахмурился, в складках на лбу легла тень, но спустя мгновение прозвучал тяжёлый вздох, словно из глубины груди вырвался тёплый пар.

— И сколько? — спросил он, будто через силу, будто это слово жгло язык.

Перед глазами будто возникли невидимые весы, на которые сейчас укладывались не монеты, а будущие катастрофы и способы их избежать. Голос прозвучал ровно, почти шёпотом, как когда описывают рецепт от яда:

— Если вопрос решается примерно за три месяца — 70 миллионов долларов за один пункт. Если речь о проблемах средней тяжести, которые можно закрыть за год — 200 миллионов. За долгосрочные структурные трещины, где уже пахнет обвалом, — 500 миллионов. А если нужна постоянная диагностика и наблюдение — 300 миллионов ежегодно. В данном случае, поскольку ситуация относится к разряду «тяжёлый кризис», цена — 500 миллионов, или 800, если хотите и мониторинг.

Вице-премьер кивнул медленно, будто его шея превратилась в тугую металлическую пружину. Похоже, позволить он это мог. Но разговор, насыщенный запахом нервами и приглушённым гулом кондиционера, на этом не заканчивался.

— Однако это — только плата за информацию. Учитывая особенности вашего случая, могут возникнуть дополнительные расходы. Прошу заранее отнестись с пониманием.

После этих слов взгляд вице-премьера стал таким, будто перед ним мошенник, торгующий чудодейственными снадобьями на пыльном рынке.

— Это обычная практика Института Делфи?

— Нет. Это не для Делфи. Скорее, плата за сотрудничество с «Pareto Innovation».

Имя компании повисло в воздухе, словно холодная капля. Pareto Innovation уже объявила Китаю короткопродажную войну. Другими словами, чтобы достичь нужного результата, им требовалось участие не только Института Делфи, но и той самой Pareto Innovation.

Он стиснул зубы — звук был почти слышен, как скрежет фарфора.

— И чего вы хотите?

— Денег не прошу.

— Ха!

Смеялся он резко, насмешливо, почти нервно — но внутри не было и тени шутки.

— Любая сделка должна предусматривать равноценный обмен. Иначе позже возникают проблемы. Τо, что предлагается, сложно оценить деньгами, поэтому предпочёл бы компенсацию не в виде денег.

— И что же это?

— Доступ к геномной базе данных BG Group.

Он замер. Даже воздух в комнате словно стал плотнее, пахнул химически-чистым холодом лабораторий.

Генетическая база Beijing Genome Group — крупнейшее хранилище ДНК в мире, стратегический ресурс страны. Доступ иностранцам запрещён, как доступ к секретным военным архивам.

— Невозможно. Мы не можем предоставить американцу генетические данные сотен миллионов наших граждан.

— Вы знаете, хорошо осознаю это. Поэтому и прошу исключение.

— И зачем