В холод - Нелл Уайт-Смит

даже через плотные носки. Обретя обувь и зашнуровав ее, я заняла место напротив доктора Дрейрара, намереваясь расспросить о Найлоке и убедиться в том, что он умрет не сегодня, а значит, не из-за меня и я выброшу его из головы. Настолько, насколько это возможно надолго, идеально бы — навсегда.

— Приятного аппетита, — пожелал мне лингвист, когда я взялась за ложку.

В эту секунду лежавшая на койке женщина, вскочив, с низким утробным воем выхватила у меня из-под носа миску с кашей и отшвырнула прочь. Та разбилась, ударившись о стену в углу. Собаки пришли в волнение, вскочили и подняли лай.

— Не ешь их еду! — закричала странная женщина, обращаясь ко мне, и, схватив за одежду, поставила на ноги одним рывком.

Я оторопела оттого, сколько силы было в ее тонких руках, ссохшихся до одних только костей, сколько ярости во взгляде, обращенном на меня, но пылающем чувствами к нафантазированным обидчикам. Ответить я ей, задохнувшись от встряски, не успела.

— Ты должна понимать, что все кончено! Если мы здесь, то мертвы!

— Нет-нет, вы справились, вы дошли, — улыбнулась приветливо, понимая, что, спровоцировав ее ответной злобой, наврежу себе. Но я дрожала. И я не умела это скрывать. — Вы поправитесь. Вы обязательно поправитесь!..

Она ударила меня по лицу. Отлетев от пощечины в сторону двери, не удержавшись на ногах и упав, я не услышала, а скорее осознала то, что она крикнула в момент удара:

— Очнись!

— Госпожа Лейнаарр, помощь уже рядом! — крикнул доктор Дрейрар, на наше общее счастье не предпринявший попытки остановить безумную. Ему необходимо беречь себя, а то доктора у нас лечить некому.

Молодой лингвист потянулся к ее рукам сзади, но она оттолкнула его. Я поползла к двери, закрыть нас изнутри, иначе она выберется и в лучшем случае навредит себе, а в худшем — погубит еще одну невинную душу, но задуманное мне, по счастью, не удалось.

Помощь подоспела быстро, быстрее чем я думала, в коридоре как раз собиралась группа взаимной поддержки, придуманная доктором Дрейраром. Двери распахнулись, в тот же момент на выручку пришел господин Тройр и шуйца милосердия[6]. Они помогли лингвисту сдержать пришелицу, а кто-то третий вытащил меня в коридор. Последнее, что я увидела до того, как дверь захлопнулась, — безумица укусила лингвиста за предплечье, но тот, стерпев, не выпустил ее.

— Вас ждет госпожа Трайнтринн, — сообщила мне вежливо госпожа Оюринн, которая и пришла мне на помощь.

— Спасибо, я отправлюсь к мастерице немедленно, — сказала я и задержала взгляд на лице коллеги. Мне отчего-то хотелось услышать от нее доброе слово, но она молчала, и я решила, что это из-за Найлока. Меня считают грязной оттого, что он — зло. Что черный туман клубится возле его кожи, что взгляд его порождает безумие.

Это нелогично. Нет, нелогично. Повернувшись, я поспешила прочь. Поднялась сквозь небольшой приступ головокружения на второй этаж и вошла к госпоже Трайнтринн.

— С кем вы подрались, госпожа Лейнаарр? Мне ждать вызовов на дуэль в базовом лагере? — осведомилась мастерица, и я не вполне поняла, содержалась ли в ее словах ирония. Не сейчас. Я слишком устала. Меня била дрожь, била изнутри, словно бы рождаясь глубоко в душе и только потом отходя эхом в мышцы. Внутри меня сидел холод.

— Женщина, пришедшая к нам в лагерь, напала на меня.

— Вы знаете почему?

— Насколько я успела понять из ее спутанной речи, она считает это место… не знаю… посмертием?.. Я думаю, она полагает, что умерла.

— Если разум ее бесповоротно омрачен, если она сошла с ума, то она права, — ответила мастерица совершенно серьезно. — Без разума существование наших тел не имеет смысла, но мы вернем ее домой. Садитесь.

Я отдала знак уважения и заняла место по другую сторону стола от госпожи Трайнтринн.

— Теперь мне хотелось бы поговорить о ваших странных суждениях, госпожа Лейнаарр.

Я вскинула на хозяйку дирижабля взгляд, но скоро поняла, что все мои тайные помыслы раскрыты, а потому без препирательств достала из внутреннего кармана жилета металлическую записку господина Трайтлока и положила перед мастерицей на стол.

— Я соврала господину Тройру о бессмысленных пробах воздуха для того, чтобы получить это. Информацию о местонахождении этой вещи мой погибший коллега передал мне способом, доступным только мне. В нем он просил отправиться на поиски этого предмета одной и втайне.

— Что ж, вы выполнили последнюю волю хорошего механоида и хорошего ученого, но прошу вас впредь не рисковать собой даже по таким причинам. И если вы позволите себе что-то подобное еще раз…

— Госпожа Трайнтринн, уверяю вас, я никогда, никогда… — затараторила я, желая оправдаться и заверить в своей преданности, но взгляд мастерицы посерьезнел, и я, почувствовав ее настроение, осеклась и встала, чтобы выслушать меру наказания.

— То есть вы нашли сокровище господина Трайтлока, — откликнулась она на мое волнение. — Что это?

— Доказательство того, что он умер из-за синдрома края мира и… более ни от чего.

— Вы подозревали убийство?

Я не нашлась сразу. Сделанное ею предположение теперь казалось единственным логичным выводом из моих действий. Я пошла в ледяные пустоши, подозревая, что моему коллеге было что прятать там от чужих глаз. Нечто, за что он поплатился жизнью, а значит, я определенно полагала, будто он умер из-за чего-то похожего на синдром края мира, а не от синдрома края мира как такового. Да, верно. Я не называла вещи своими именами, но считала, что господина Трайтлока убили.

— Как вы знаете, — заговорила я, объясняясь, — еще нет точных доказательств того, откуда берется синдром края мира. Есть три основные теории. Первая — что это чисто психологическая реакция, результат изоляции в условиях скудного питания и постоянного холода снаружи. Вторая теория: существует возбудитель этого состояния, и он содержится в продуктах. Какой-то войровый агент, который мультиплицируется именно ближе к краю мира, и потому случаев заражения в умеренных широтах не возникало.

— И третья, как я понимаю, — интегральная теория, — улыбнулась хозяйка.

— Без интегральных теорий научное сообщество не могло бы провести ни одной конференции, госпожа, но не в этот раз. Третья — это теория льда.

Хозяйка Сестры Восхода отдала мне знак указания на кресло, и я снова заняла место на его краешке, продолжая чувствовать себя глубоко виноватой за самоуправство. Я принялась объяснять:

— Снегоходные големы не проваливаются в расселины не только потому, что маршрут для них выбирают идущие впереди исследователи, но и благодаря теории плотности льда. При ходьбе голем топает. Немного больше, чем нужно непосредственно для шага, и этим вызывает внутри льда звуковую волну. Та частично