В холод - Нелл Уайт-Смит

Заняв укрытие, я принялся наблюдать за фигурой впереди себя. Меня чуть не выдал хронометр, который удалось перевести на новый круг за мгновение до сигнала. Фигура не двигалась. Она всё сидела на коленях там, впереди. В молитве. Или в смерти.

Я прождал еще почти целый цикл и только тогда уверился полностью — передо мной труп, и труп этот брошен своими товарищами. Никто не стал тратить время и силы на то, чтобы завалить тело камнями. Это не особенная редкость в подобных условиях. Время и силы здесь очень дороги. Вероятно, остальные в группе сами находились на последнем издыхании. Не удивлюсь, если погибшего некому было хоронить, потому что это он уже схоронил остальных. Схоронил или бросил. На склоне. Уйдя.

Оставив свое укрытие, я осторожно подошел к одинокой фигуре. Чем ближе я становился, тем более знакомой казалась освобожденная от капюшона голова. Тем больше смутных воспоминаний будил оттенок волос. Темный, как у настоящей северянки. Косы гуляли на ледяном колком ветру, показывая то и дело серому небу Белой Тишины треснувший череп. Обычное дело для умерших в холоде. Это не следствие травмы: мозг, как вода и ликра, расширяется при замерзании. Даже кости не способны удержать его внутри.

Подойдя вплотную, я сжал и разжал кулаки. К этому моменту я полностью осознавал, что личность мертвеца мне известна. Прекрасно известна, и я никогда не осмелился бы предположить, что узнаю об этой смерти вот так. Сегодня. Найду ее тело в цветах черных искателей. Этой гордой женщине не место среди них. Она всю жизнь работала на крупные предприятия. Она подняла на пики идущего мира не один их флаг.

Она легко вошла бы в состав Объединенной экспедиции. Да, я готов пойти плечом к плечу на приступ Белой Тишины с той, на чье мертвое тело я смотрел. И я хотел. Но ее кандидатуру «Бурые Ключи» отмели сразу и жестко, не объяснив причин. Даже сделать запрос запретили, и вот — вот и все. Безымянная экспедиция и бессмысленная смерть на самых подступах к величайшему открытию этого века. Этого мира.

Обойдя труп, я убедился в своих догадках со всей точностью. Ее звали Варьянн. Мой брат называл ее Варьянн, хотя полное имя у нее раза в три, если не в четыре длиннее. Ее брак с моим братом длился почти шесть лет. Тихий, но красивый роман двух равных. Расстались из-за новой возлюбленной брата. Женщины, чью огненную красоту отчаянно и страстно полюбил я сам. Из-за женщины с багровыми волосами. Танцовщицы с огнем. Воплощением страсти. Яркости.

Я тяжело выдохнул и позволил себе осознать смерть Варьянн. Смерть еще одной талантливой исследовательницы. Женщины, влюбленной в холод, в горы, в соревнование с новой степенью невозможного. Родной мне души. Родной, как мой брат, как многие другие, кто так и не вернулся домой, если у нас вообще был дом. Кто навсегда остался там, куда манило их сердце.

Но случившегося уже не изменить. Ее смерть здесь вызывала вопросы, и найти ответы — часть моего собственного пути. Моей собственной безопасности. Я не хотел бы умереть по тем же причинам, что и она.

Наклонившись к телу Варьянн, я посмотрел на хронометр и узнал, что она умерла в шесть тридцать утра четыре года и семь месяцев назад. Именно эту дату и это время показывал механизм, остановившийся, когда ее тело остыло. Я как раз готовился к Объединенной экспедиции, даже не пытался узнать, где она и чем занимается. После их развода с братом ее судьба меня особенно не волновала: я послушал бы, заведи кто-то разговор, но не более. Я думал, и для нее история эта закрыта, оставлена в прошлом.

Я признавал ее талант и смелость, опыт. Но она для меня оставалась просто еще одной восходительницей и исследовательницей из тех, с кем я мог бы пойти в экспедицию. Все же мы знали друг друга достаточно, чтобы я понимал — она не имела никаких связей с черными искателями. Такая, как она, не оказалась бы здесь по собственной воле. Кто-то или что-то заставило ее. И кто знает, не ждет ли эта причина меня впереди. Затаилась и смотрит. Сохраняет опасность. Подстерегает.

Как же я встретил ее здесь, в бесцветной экипировке, в одиночестве?

Я посмотрел на ее руки. Кожа на них оголена. Странно, но при отеке мозга бывают и менее логичные поступки, чем снятие варежек на ледяном ветру. В руках она держала небольшой кейс, похожий внешне на портсигар или несессер для таблеток. В подобных мы держали письма родным на случай нашей смерти. В них бумага не отсыреет.

Я взял кейс без колебаний, отметив что пальцы Варьянн не отморожены. Она достала письмо, чувствуя приближение конца. Дальше я открыл ее рюкзак и разобрал вещи внутри. Еды у нее хватало. Достаточно воды. И большой блок присадок.

Но, кроме необходимого, большую часть рюкзака занимали бумаги. Вместо теплых вещей и дополнительного запаса еды или кислорода Варьянн несла к краю мира какие-то документы. Она несла куда-то секретные чертежи или другие плоды промышленного шпионажа? Кто-то назначил ей встречу на краю мира? Впрочем, такие дела для меня не имели значения. Кто бы ни заказал доставку, он просчитался. Он не дождется. Не получит. Никогда.

В рюкзаке ничто прямо не объясняло смерть Варьянн. Поэтому я сосредоточился на присадке. Достав одну капсулу, я вскрыл и вылил содержимое себе на рукав куртки. Появилась резко пахнущая прозрачная жидкость, а внутри остался плотный осадок. За пять лет с «Путем в холод», будь он произведен по технологии, ничего бы не случилось.

Варьянн умерла из-за некачественной присадки в двух шагах от открытия всех наших жизней. Я посмотрел на мертвого гиганта. Всех наших жизней. Скольких именно? Трех? Четырех? Сколько нас в действительности мечтало о нем? Сколько видело его? Шло вперед? Погибло?

Я закончил разбирать рюкзак, забрал письмо, но не обнаружил дневника экспедиции. Я не узнаю, кто ее финансировал и сколько механоидов отправились с группой. Но… мне и неважно.

Вот и все. Дальше я не в силах здесь что-то сделать.

Я пошел к телу Отца Черных Локомотивов.

Я достиг его через час.

Глава 25

Дойсаанн

Четвертый день экспедиции

Северный склон горы Р-298

Снег

— Не шепчитесь, я запрещаю вам шептаться!

Как только хозяйка Нейнарр крикнула,