Роковой путь - Илья Ангел

— Ты мне сейчас вообще не помогаешь, — я потёр лоб, глядя на Ромку, нервничающего, похоже, ещё больше меня. — Кстати, я, кажется, вспомнил этого Епифанцева! Это такой высокий, грузный мужик, шатен, кажется.

— Нет, Дима, Василий Борисович был невысоким, почти лысым блондином. Хорошо сохранившимся для своих лет, надо сказать. Лично я бы не дал ему девяносто четыре года, если бы точно не знал, — поправил меня Эдуард.

У меня в этот момент зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я сразу ответил:

— Лена, ты нашла подходящий костюм?

— Да, и уже переоделась в туалете. Меня сюда Залман пропустил, — ответила жена. — Дима, я отпустила водителя, Ванда сказала, что будет лучше, если мы поедем на Ромином внедорожнике.

— Так, хорошо, мы в таком случае спускаемся, — сказал я и, отключившись, посмотрел на Ромку. — Ну что, пойдём?

Лена с Вандой ждали нас у чёрной Ромкиной машины. Лена выглядела очень изящной в чёрном платье до колен и шляпе с короткой чёрной вуалью. Ванда была одета в чёрный костюм и предпочла ничего не надевать на голову.

— Ты очаровательна, — я подхватил ручку Лены и поцеловал её. — Сейчас самое главное, чтобы нас не увидел Тихон Глагольников, потому что уже завтра выйдет статья о том, что у нас всё плохо, и что мы, скорее всего, хороним Эдуарда. Или же что я — это не я, а твой хорошо замаскированный любовник, и мы едем хоронить этого неудачника Наумова.

— Он тебя не похоронит, — Лена слабо улыбнулась. — В этом случае ему не о ком будет писать. Он же самый большой твой почитатель.

Я открыл дверь, помогая ей забраться в салон и разместиться на заднем сиденье, где уже сидела Ванда. Сам же я сел рядом с Ромкой.

— Почему у тебя машина чёрная? — спросил я его, глядя, как он уверенно выкручивает руль, выезжая с площади Правосудия. — Это же очень непрактично, она такая маркая…

— Зато сейчас полностью соответствует моменту, — ответил Рома и вымученно улыбнулся. — Куда мы едем?

— Улица Кузьмы Краскова, дом номер пятнадцать, — ответила Ванда, потрудившаяся узнать адрес.

— Это пригород? — Рома удивлённо посмотрел на меня. — Да там только земля стоит дороже моего дома. У нас что, учёные так много зарабатывают?

— Ты же слышал, Медведева сказала, что Епифанцев грёб патенты и деньги с них лопатой, — напомнил я ему. — Хотя у нас появилась уникальная возможность узнать, как живут скромные служащие нашей Службы Безопасности. Ищи во всём положительные стороны, Рома.

— Я постараюсь, — и Гаранин вывернул на объездную дорогу, прибавив скорость.

Минут через десять мы подъехали к нужному нам дому. Проехав по подъездной дорожке через распахнутые ворота к стильному особняку, Ромка остановил машину на небольшой стоянке рядом с чередой машин и заглушил двигатель. После этого медленно повернулся ко мне.

— Ты уверен, что это точный адрес? — спросил он, в то время как сидящие на заднем сиденье Лена с Вандой начали недоумённо переглядываться.

— Если это улица Кузьмы Краскова, дом номер пятнадцать, то нам нужно было попасть именно сюда, — произнёс я неуверенно, наклоняясь, чтобы разглядеть особняк через стекло. — Вот сейчас я точно уверен, что мы слишком много платим нашим учёным. Ладно, выходим, не просто же так мы сюда приехали.

И я первым вышел из машины. Открыв заднюю дверь, протянул руку, помогая Лене выйти, покосившись на Ромку, который сделал тоже самое, только со стороны Ванды. Если я всё-таки задумывался о том, что делаю, то Гаранин, похоже, подал руку Ванде автоматически, действуя исключительно на рефлексах.

— Ну что, пойдёмте, попрощаемся с усопшим. Надеюсь, кто-нибудь из вас в курсе, что нам делать, — и мы с Леной первыми направились к дому.

Глава 12

— Дмитрий Александрович, я уже не надеялась вас здесь увидеть, — к нам подошла Рерих, решительно отодвинув со своей дороги какую-то абсолютно потерянную молодую девушку. — Эдуард Казимирович прислал вдове соболезнования и роскошный венок… Кажется, она соболезнования рядом с портретом Василия вон там поставила. В конце концов, это просто красиво, ему бы понравилось.

— Тогда, может быть, мы пойдём? — и Ромка сделал шаг назад, вынуждая Ванду попятиться, потому что она в этот момент держала его под руку.

— Не говорите глупостей, Роман Георгиевич, — сурово произнесла Гертруда Фридриховна, поджав губы. — Попрощаться с Васей можно будет вон там, — и она указала на просторную пустую комнату, где посредине стоял постамент с гробом. — Помянуть покойного можно вон там, — и Рерих указала на комнату, в которой виднелась гудящая толпа. Многие из стоявших там людей были мне знакомы — они работали в СБ, в основном в научном отделе.

— Гертруда Фридриховна, когда мне говорить речь? — тихо спросил я, и Рерих внимательно посмотрела на меня, прищурилась, а потом кивнула.

— Насколько мне известно, вы не произносите речей о своих покойных, — сказала она, наклонившись ко мне. Надо же, прямо мы ей не говорили, что я Тёмный, но она каким-то способом это вычислила самостоятельно и, похоже, уже давно.

— Нет, не произносим, — также шёпотом ответил я. — Считается, что этим самым мы можем отвлечь его от беседы с Прекраснейшей.

— Меня всегда это поражало, — она продолжала внимательно на меня смотреть. — Никто так не любит жизнь, как Тёмные маги. И я не могу найти этому объяснения.

— Всё просто, — я пожал плечами. — Мы слишком хорошо знаем, что такое смерть, а вот жизнь для нас полна загадок и недосказанности. Её хочется познать до конца. А с Ней мы всё равно однажды встретимся, чтобы уже не расставаться. А почему вы интересуетесь?

— Очень странная философия, но я всегда знала, что адепты Прекраснейшей потенциально мои пациенты, — Рерих выпрямилась, так и не ответив на мой вопрос.

— Надо же, никогда бы не подумал, что поймаю вас на ошибке, — и я широко улыбнулся. — Вы считаете Эдуарда самым нормальным и стрессоустойчивым из всех нас. Я читал ваше заключение.

— Он же ваш брат, — Рерих на секунду прикрыла глаза. — Да, кажется, я ошиблась. Что касается ответа на ваш вопрос, Дмитрий Александрович, речь нужно будет произнести перед тем, как гроб опустят в могилу. Можно пару слов сказать здесь, — и она снова указала на поминальную комнату. — Вы справитесь?

— Конечно, — я снова улыбнулся. — Если уж я с Тимом Бурком справился, то уж сказать про столь невосполнимую потерю вполне мне по силам.

— Я действительно на это надеюсь, — произнесла Рерих и кивком указала на зал с гробом. — Попрощайтесь, я буду ждать вас среди скорбящих.

— Ну, пока что