Выжить - Андрей Алексеевич Панченко

и этот «аромат» казалось въелся повсюду. При этом город, несмотря на химозный запах, просто цвёл от множества деревьев, растущих буквально везде. Было тут сильно прохладнее, чем у нас в части. Вдоль улиц тянулись глубокие арыки с горной, холодной водой, спасавшие от жары. А жара давила под тридцать градусов, несмотря на то, что на дворе стоял октябрь месяц.

— Тут на шестнадцатый пересядешь — Автобус тормознул у очередной остановки, и водитель вновь обратился ко мне. — Он до базара идёт. Там поешь нормально, плов, шашлык, лепёшки… В центр не советую ходить, там комендатура. На базаре конечно патрули тоже есть, но обычно офицерам лень через весь город переться и доставлять задержанного, так что там чаше вашего брата просто поругают и отпускают.

— Спасибо отец — Я послушно встал и направился к выходу, при упоминании еды у меня, как у собаки Павлова активно начала выделятся слюна. — А где можно искупаться тут у вас?

— На Комсомольском озере можно — Улыбнулся водитель — Там пляж есть, с кабинками для переодевания и лодочная станция. Оно не далеко от центра. Но всё же не советую туда ходить, патрулей там тоже хватает, а если солдат в трусах, то значит не по форме одет. Захотят — докопаются. Ты лучше на канал Зах сходи. Он через весь город идет и возле базара тоже проходит. Где увидишь пацаны купаются, там и ты купайся. Только осторожно, течение там сильное. Ну всё, удачи сынок.

Дверь автобуса закрылась, он поехал дальше, а я остался стоять на пустой остановке, в тени огромного тополя. Ну что же, базар так базар, конкретной цели у меня не было, а то что там можно было вкусно пожрать, как говорил водитель, уже стоило того, чтобы его посетить.

До базара я добрался через полчаса. Это был классический восточный рынок: бетонные крытые павильоны с длинными рядами прилавков, окруженные хаотичными открытыми площадками. Вокруг базара стояли ряды желтых автобусов и грузовиков, с которых торговали прямо «с борта». Несмотря на будний день, тут было людно, и казалось, тут перемешалось всё: национальности, время и разные культуры. Женщины в модных платьях, местные старики в чапанах и тюбетейках, узбеки, русские, корейцы, татары. В основном гражданские, но и военных полно.

Весь базар был завален огромными горами арбузов и поздних дынь. Рядом — ящики с янтарным виноградом и ярко-оранжевой хурмой. Стеллажи с сухофруктами и орехами, пестрили разнообразием ассортимента. Над базаром стоял густой аромат жареного мяса, специй и свежего хлеба. У входа стояли огромные тандыры, из которых доставали лепешки — пышные, с золотистой корочкой и посыпанные кунжутом.

Мой желудок буквально свело, от всего этого вкусного изобилия. Жрать хотелось просто невыносимо.

— Ассалому алейкум уважаемый. Где покушать можно отец, подскажи пожалуйста? — Я тут же подошел к первому же попавшемуся торговцу, и задал вопрос, который беспокоил меня сейчас больше всего.

— Ваалейкум ассалом! — Заулыбался пожилой узбек — Ай молодец! Правильно ко мне подошел. Сразу за торговыми рядами чайханы есть. Только ты куда попало не ходи, ты к Фархаду ходи! Синий навес у него, не ошибешься. У него самый вкусный плов. Пальчики оближешь!

Я поблагодарил старика и пошёл туда, куда он показал, ориентируясь на синий навес. Чайхана нашлась быстро. Под навесом, на террасе стояли низкие столы, возле которых лежали мягкие коврики и подушки. Есть тут видимо предполагалось исключительно лежа. Над чайханой висел такой запах, что у меня аж в глазах потемнело. Жареный лук, мясо, зира, свежая лепёшка — после учебки всё это било по мозгам сильнее любого спирта.

— Садись, солдат, — кивнул мне полный, усатый хозяин. — Плов будешь? Шашлык? Лагман?

— Всё буду, — честно ответил я.

Он засмеялся, но без насмешки, по-доброму:

— Вот это правильно.

Через пару минут передо мной уже стояла глубокая миска с пловом, а над ней подымался ароматный пар. Сверху куски мяса, жёлтая морковь, блестящий от жира рис, рядом салат из лука с помидором, который по моему называется Ачик-Чучук, лепёшка и чайник зеленого чая. Потом ещё принесли два шампура шашлыка с кольцами свежего лука, и я на какое-то время вообще перестал быть человеком разумным.

Я просто ел.

Медленно сначала, потому что от первого запаха и вида у меня аж руки дрожали. Потом быстрее. Потом снова медленнее, уже с удовольствием, растягивая момент. После казарменной баланды это было не просто вкусно. Это было почти оскорбительно вкусно. Я ел и чувствовал, как вместе с горячей едой из меня понемногу уходит то внутреннее напряжение, с которым я вышел из части.

Ну его к чёрту, думал я, дожёвывая мясо. Сегодня я вообще ни о чём думать не буду.

Ни о тех уродах, что нашли меня даже здесь. Ни о родителях. Ни о том, откуда у них паспорт отца и как глубоко они уже успели влезть в мою прежнюю жизнь. Ни о Ерёмине, ни о марш-бросках, ни о том, что вечером всё равно возвращаться в казарму.

Хватит. Хотя бы один день, точнее полдня, я хочу просто пожить как человек. Поесть нормально. Пройтись по базару. Купить себе нужную мелочёвку — нитки, бритвы, мыло, сигарет про запас. Потом искупаться где-нибудь на канале, смыть с себя эту учебку вместе с пылью и потом уже, на обратной дороге, взять фруктов, сладостей, может, лепёшек — в казарму, парней угостить. Им выход в город похоже не светит до конца обучения, да и самому приятно будет принести в казарму что-то неуставное, человеческое.

От этой мысли мне даже легче стало. Я допил чай, заказал ещё один чайник и вторую лепёшку. Потом съел шашлык, откинулся на лежанке и впервые за долгое время просто лежал, ничего не делая. Слушал базарный гул, крики торговцев, звон посуды, детский смех, ругань возле прилавков, и понимал, что действительно расслабился.

Потом не спеша прошёлся по рядам.

Купил зубную пасту и щетку, мыло, новый бритвенный станок и пару пачек хороших лезвий, крем после бритья, нитки с иголкой, новую расчёску, тетрадей, ручку, сигареты. Потом долго выбирал сладости. Взял халвы, карамелек, каких-то местных конфет на развес. Изюм, взял, немного урюка. Фруктов тоже набрал: виноград, хурму, гранаты. Всё это мне аккуратно завернули в оберточную бумагу, и я даже поймал себя на том, что иду по рядам почти довольный жизнью.

Потом действительно вышел к каналу. Вода там шла быстрая, холодная, прозрачная, с зеленоватым отливом. По берегу уже сидели местные