В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

Меня с головы до ног окатило волной жара. Грудь сжало от нехорошего предчувствия. А разум кричал: «Это ошибка! Он не мог так со мной поступить! Нужно успокоиться и дождаться объяснения».

Проделав дыхательную медитацию, закрыв глаза, отдалась во власть умелых пальцев служанки, укладывающих в прическу волосы.

Удивительно, но умудрилась даже подремать, пока Эмилия копошилась с моими волосами.

— Все, леди Киара. На балу вы будете самой красивой, — промолвила девушка, вновь отойдя в сторону, продолжая любоваться моим обликом.

Встав с пуфика, я подошла к секретеру. Выдвинув ящик, взяла бархатный мешочек с монетами. Подойдя к Эмилии, вложила его в ее руку.

— Это тебе за работу. Заодно на домик хватит. Я сегодня ночевать в покоях не буду. Завтра, как будет время, собери мои вещи. После обеда пришлю слугу, чтобы забрал их. А теперь ступай, отдыхай.

— Леди Киара. А разве Андрия не будет наряжаться на бал?

— Понятия не имею. Мы с ней немного повздорили. И она ко мне уже больше суток не заходила. Лучше расспроси статс-даму. Уж она наверняка обо всех невестах знает.

Сжимая в руке мешочек с монетами, Эмилия упорхала со счастливой улыбкой на лице.

А я подошла к туалетному столику. Осталось завершить наряд. Моя рука так и осталась лежать на крышке ларца. Сердце предательски пустилось в пляс. Уверенную поступь канцлера по коридору ни с кем не могла спутать. Лишь затаила дыхание, дожидаясь, когда откроется дверь.

Сегодня Аргаир выглядел восхитительно. Забыв обо всем, засмотрелась на его черные волосы, переливающиеся от падающего на них света. Взгляд синих глаз спокоен, и в них плещется восхищение мною и любовь.

Мои губы мгновенно расходятся в предательской улыбке. Не могу ничего с собой поделать. Душа рвется к нему навстречу, и я не сдерживаю своего порыва. Бросаюсь к Аргаиру и тут же оказываюсь в объятиях. Губы мгновенно обжигает жарким поцелуем, а из горла рвется стон. Наше желание обоюдное, словно не было страстной ночи, или была, и нам хочется продолжить начатое.

Аргаир с неохотой разрывает поцелуй.

— Киара. Если мы сейчас не прекратим, опоздаем на бал.

С лаской пройдясь пальцами по щеке, герцог проводит пальцем по моим губам, словно забирая с них неостывший пыл.

— Я люблю тебя, — произносит он.

Но я еще нахожусь в эйфории и не в состоянии уловить в его голосе нотки оправдания.

— Это тебе подарок.

Я с удивлением смотрю на квадратную коробку, предназначенную для ювелирных украшений. Оказывается, так была увлечена глазами Аргаира, что не увидела, чем занята одна из его рук.

— Мне? — удивленно спрашиваю я, а сама уже замираю в предвкушении.

Открыв крышку, Аргаир взял невероятной красоты ожерелье из платины, украшенное россыпью старинных бриллиантов. Уж старину и под лупой проверять не надо, ее издалека видно.

Пустив ожерелье по моей шее, защелкнул застежку. Затем подхватил из коробки серьги, выполненные в тон колье, и аккуратно вдел швензу в мочки ушей.

Подведя меня к зеркалу, дал полюбоваться на отражение и игру бриллиантов.

— Ты восхитительна.

Ощущая прохладу драгоценного металла и камней, осторожно дотронулась пальчиками до ожерелья. В моем тайнике имелись коробки с комплектами, но ни одно не могло сравниться с красотой, надетой сейчас на мне.

— Оно очень красиво, — прошептала я.

— Это родовые драгоценности. Их надевала моя мать. Авигель решила, что из всех невест и фавориток лишь ты достойна их носить.

Пальцы замерли. Слух резанули слова: невесты и фаворитки. Мои глаза заметались по отражающемуся в зеркале лицу Аргаира, ища в нем подтверждение и опровержение брошенной фразе. Только разум уже кричал, а внутри все сжималось и покрывалось холодом от отведенного для меня места.

— Выходит, для меня ты приготовил роль фаворитки, — голос дрогнул, но я нашла в себе силы продолжить разговор. — В жены выбрал богатую и родовитую. А для меня, решил, и ожерелья хватит. Буду сиять, как новогодняя елка.

— Киара. Не начинай. Ты должна понять, что я не могу связать себя узами брака с порченной девушкой.

Его слова резанули по сердцу хуже раскаленного железа. Лава медленно стала растекаться в районе груди, потекла горячими потоками по венам и жилам.

— Продолжай! — голос предательски сорвался на хрип.

— Что продолжать, Лив?..

— Не смей так меня называть!

Мое имя, произнесенное им, подействовало на меня, как ушат ледяной воды. В груди стала закручиваться бушующая ярость, и я пытаюсь сорваться на крик.

— Сцен не устраивай. И скажи, зачем ты все портишь. То, что я женюсь на графине Юравской, ничего не значит. Ты одна у меня. Одна.

Аргаир делает рывок ко мне. Обхватив, прижимает к себе и начинает покрывать лицо поцелуями, но, поняв, что я не отвечаю на его страсть, отстранился.

— Пойми. Я не могу пойти против воли дяди… Пойми, наконец. Я канцлер. Я не подвластен себе. Чем тебе плохо быть фавориткой? После свадьбы с Юравской я буду только с тобой.

В недоумении хлопаю глазами. Скулы мгновенно сводит от подступившей тошноты. Проглотив вязкую слюну, смотрю в глаза человеку, которого полюбила, и, наконец, понимаю, насколько я безголовая дура.

«Почему это происходит со мной? Чем я провинилась перед Вселенной, что она постоянно соединяет меня с мертвыми, ни на что неспособными душами. Господи, как же больно».

Не знаю, откуда, но у меня хватает сил сказать ему:

— Спасибо, что замок не попросил продать.

Увидев недоумение на лице герцога, продолжаю: — Аргаир, ты вроде взрослый, самостоятельный мужчина, но, к сожалению, полный идиот, — тяжко вздохнув, на прощание прохожу пальчиками по золотым пуговицам камзола. Подняв голову, смотрю до боли любимые синие, как бушующее море, глаза. Пытаюсь улыбаться, но понимаю, что улыбка выходит кривой. — Не задела я струны твоей души. Не стала той самой, единственной на свете, из-за которой можно отказаться от мягких покоев, должности, короны. Прощай.

Обхватив руками мои плечи, герцог встряхивает меня как следует. Его обеспокоенный взгляд мечется по моему лицу.

— Прекрати. Ничего не изменится. Мы будем вместе. Я безумно тебя люблю и хочу.

Зафиксировав мой затылок, канцлер вновь впивается в губы жадным поцелуем, доказывая желание.

А я лишь в молчании дожидаюсь, когда он почувствует, что опять не отвечаю ему взаимностью.

Медленно отстранившись, Аргаир всматривается напряженным взглядом в мое лицо. Только что он хочет там разглядеть? Не знаю. Меня уже сковал лед. Успеваю заметить, как при разговоре изо рта вылетает белое холодное дыхание.

— Все… доказал свою любовь, а теперь можешь