В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

смотря в глаза девушке, осторожно забрал из ее рук полотенце. Сложив его в несколько слоев, повернулся. Наклонившись над Яримой, слуга бережно, едва дотрагиваясь до бледного лица, собрал хлопковой тканью капли воды.

Яриму выдернуло из оков обморока, прикосновение к лицу. Распахнув глаза, она встретилась с обеспокоенным взглядом Идонта. Не понимая, что происходит, она беглым взором окинула знакомую лепнину на потолке. Поняв, что находится в комнате дочери, ведьма резко вскочила. В испуге осмотрелась по сторонам. Увидев рядом с собой лежащую без чувств дочь, бросилась к ней. Водя дрожащими пальцами по бледному лицу, волшебного цвета волосам, шептала: — Девочка моя… очнись. Очнись, моя красавица. Не бросай свою маму.

Подхватив бесчувственное тело дочери, Ярима прижала к себе лучик света, подаренный ей Единым, и, раскачиваясь из стороны в сторону, разрыдалась.

— Ярима… Ярима, — позвала праправнучку Кавис. — Не знаю, что произошло в замке Арвайских. Симора улетела на разведку. Знаю только одно — наша девочка в глубоком обмороке. И она, наконец, открыла все свои магические стихии. Такой силы я еще ни у кого не видела. Единый знал, кому доверить такую мощь.

Смотря на родственницу сквозь пелену слез, застилающую глаза, Ярима еще сильней прижала к себе Киару.

— Нет… Это не из-за магической силы. Это что другое. На моей красавице живого места нет от боли. Это сплошной кокон страданий. Я сердцем чувствую, случилось что-то ужасное.

— Мы ничего не узнаем, пока не прилетит Симора. Если она не вернется, дождемся пробуждения Киары.

Ярима осторожно опустила дочь на постель. Повернулась, потухшим взглядом осмотрела стоявших рядом с кроватью слуг.

— Идонт… спасибо. Уана, помоги нам с Киарой переодеться. Сегодня я посплю с ней рядом.

Барванская практически не отходила от дочери. За сутки беспамятства Киары графиня осунулась. Седая прядь волос теперь украшала ее блестящие светло-русые волосы. Подхватив тонкую девичью кисть, ведьма зажала ее в своих ладонях и согревала теплом. Она бы и ведьмину силу отдала. Но свою магическую силу нельзя передать другому человеку.

То, что произошло с Киарой и умирающий Риан — единичный случай. Скорей всего, на последнем предсмертном вдохе у девушки пробудился дар метаморфа. Он перескочил в живое тело, а дальше уже желание Ливии жить пробудило в ней какой-то скрытый резерв, и она обернулась в змею.

Я едва смогла вырваться из черноты, в которой блуждала. С трудом разлепив ресницы, бросила взор на женщину, сидевшую на моей кровати. Первые мгновения вспоминала, кого она мне напоминает. И лишь когда незнакомка повернула лицо, поняла, что это Ярима.

— Мама?!

— Киара! Девочка моя.

— Мамочка! — я приподнялась, с испугом всматривалась в усталое лицо. — Мамочка, что с тобой случилось? Почему у тебя локон седых волос?

— Девочка моя, это всего лишь волосы. Лучше ты расскажи мне, моя красавица. Почему вся столица гудит о Киаре Корхарт? И о том, что вся земля вокруг замка Арвайских упала в бездну, а из нее вылезли холодный глыбы льда, окружив кольцом замок. Расскажи, что произошло?

Обняв мать, прильнула к ее груди. От подступившего к горлу комка едва могла говорить: — Мамочка, моя родная. Я полюбила. Но как же теперь больно. Мне так хотелось верить в сказку со счастливым концом. Я такая глупая. Словно мотылек, порхала и летела к нему в объятия, не зная, как безжалостно он вырвет мне крылья. Верила. Надеялась. Надеялась, что ради меня мужчина нарушит все устои этого мира. Выберет любовь. Чушь! Хотела доказать прежде всего себе. Что ради любви ко мне он сдвинет горы… Не сдвинул. Даже не пытался. Аргаир Арвайский опоил меня очищающими каплями и отвел мне в своей жизни роль фаворитки.

Отстранившись от матери, вытерла ладонью, бегущие по ее щекам дорожки слез, продолжила:

— Я никогда не буду мамой. Не знаю, для чего теперь мне жить… Мам… Прости… Так, больно… больно, сделать вдох. В груди жжет. А моя маленькая искалеченная душа сжалась и никогда, слышишь, никогда уже не поверит в чудо. Не распахнет свои крылья, не наполнит светом мои глаза. Я умерла. Опять умерла.

— Киара… девочка моя… — Ярима со всей силы прижала к себе дочь. — Девочка моя… какое горькое несчастье выпало на твои хрупкие плечи. Нет слов утешения. Их не найти. Моя маленькая, самая любимая девочка. Прошу, не покидай меня. Ты для меня единственная частица света в этом мире. Если с тобой что случится, я уйду вслед за тобой. А хочешь, прокляну все семейство Арвайских? Для тебя я переверну этот мир верх ногами. Или уничтожу его, раз он лишил тебя счастья материнства.

Обхватив лицо Киары, Ярима всматривалась в потухшие глаза дочери и искала в них тот неповторимый жизнерадостный свет, свойственный только этому чистому душой ребенку. Но не находила.

— Нет… не надо. Пусть живет этот мир и очерствевшие бездушные души. У каждого свой путь. Хочу в наш домик у воды. Мам… Отвези меня, пожалуйста.

Подняв голову, встретилась взглядом с зависшими у кровати призраками. Всматриваясь в их опечаленные лица, шепчу, тянусь к бестелесным созданиям, принявшим меня как родную. — Хамира… ба… он… он, уничтожил меня. Искалечил. Сделал пустой. Не понимаю, за что? Как мог так со мной поступить? Я ведь живая. А теперь никогда не прижму к себе свое дитя.

Высвободившись из материнских объятий, бросаюсь к призракам в желании заглушить в их холодных объятиях боль своей искалеченной души.

Бестелесные создания обхватили меня своими просвечивающимися руками. Старческие лица понуры и печальны. Прозрачные капельки слез падают из глаз на пол. И в эти секунды понимаю. Что внутри меня что-то окончательно обрывается.

Умываясь слезами, вновь бросаюсь к матери. Вжимаюсь в ее грудь и шепчу: — Мамочка, да за что мне все это. За что? — поднимаю мокрое от слез лицо. Пелена застилает глаза, а я ищу у женщины, ставшей матерью, ответ на свой вопрос и понимаю, что она не даст на него ответ. — Я так хочу домой, — шепчу ей. — Отвези меня, пожалуйста, к бурлящим водам реки…

— Девочка моя, — прошептала Ярима, сильнее сжав в объятиях Киару. С нежностью поглаживая волосы дочери, глотая подступивший к горлу комок, с дрожью в голосе искала слова утешения: — Доченька моя. Моя маленькая красавица. Искалечили тебя, убили радость жизни, а я и помочь тебе ничем не могу.

Коснувшись губами виска, Барванская осторожно отстранила от себя дочь. С тоской в глазах прошлась дрожащими пальчиками по бледному лицу любимой девочки. — Сейчас только Уане скажу, чтобы пришла, помогла тебе одеться и сразу в имение отпра…

Договорить графини не дал влетевший