В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

Смотря на пшеничного цвета макушку графа, я была потрясена. Этой песней высказала Аргаиру всю свою душевную боль. Хотелось, чтобы он проникся моим одиночеством и терзаниями. Только оказалось, что преклонивший передо мной колено граф Маджонский прочувствовал мое пение намного сильнее, чем человек, которого я влюблена.

— Дирван. Поднимитесь, пожалуйста, — смущаясь, прошептала я.

Встав с колена, Дирван продолжал держать прохладные нежные пальчики графини Корхат. Невольно засматриваясь румянцем на ее щеках и скромным взглядом серых глаз, чем-то похожих на ползущий утренний туман.

— Леди Киара. Может, вы порадуете нас еще одной песней.

— Простите, граф, но невесты Вильгара исполняют одно произведение.

— Знаю. Но уверен в том, что зрители будут не против еще одного вашего выступления.

Отступив на шаг, повернувшись к зрительному залу, приподняв руку, в которой держал прохладные пальчики Киары, Дирван бархатным баритоном произнес:

— Ваше Величество, — Дирван склонил в поклоне голову, подняв ее, продолжил: — Дамы и господа! Я так был восхищен голосом графини Киары Корхарт, что взял на себя смелость попросить от лица всех сидящих в этом зале исполнить для нас еще одну песню.

Когда зал разразился рукоплесканием, я пробежала взглядом по лицам людей, сидящих в ложах. Встретившись с буйством ревности синевы глаз главы Тайной канцелярии, быстро отвела взор. Сердце предательски затрепетало, в груди разлился жар счастья и предвкушения встречи с Аргаиром.

Высвободив пальцы из руки Дирвана, сделала поклон, выразив благодарность за оказанную честь. Выпрямив спину, вымолвила:

— Я благодарна зрителям за оказанную честь. Пока моя музыкальная труппа готовится к еще одному выступлению, я, с вашего позволения, удалюсь за кулисы для того, чтобы взять реквизит.

Улыбнувшись одними уголками губ графу Маджонскому, развернулась и не спеша последовала к театральным портьерам, давая возможность оценить на моем платье треугольный вырез, уходящий до поясницы.

В гардеробной я вытащила из волос тиару. Тяжелой оказалась, зараза. Не представляю, как короли носят на голове атрибут власти. Подхватив перевязь с ножнами, закрепила сценический атрибут на поясе и заспешила на сцену. Долгая задержка может показаться неуважением к сиятельным лордам. О королевской чете вообще молчу.

При моем появлении прозвучали первые аккорды и жалобно заплакала дудука. Исполнение на этом музыкальном инструменте взял на себя Растиан Риамский. Бросив коллективу поддерживающий взгляд, отдалась во власть слов песни «Я тебя отвоюю»:

«Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,

Оттого, что лес — моя колыбель, и могила — лес,

Оттого, что я на земле стою — лишь одной ногой,

Оттого, что я тебе спою — как никто другой…»

Клэр бросила на внука спокойный взгляд, когда он занял место рядом с ней. Подбадривая, опустила ладонь на его руку, погружаясь в мысли:

«А я-то, дура старая, все гадала. Что случилось с родной кровиночкой? А оно вон что! Влюбился. Иначе вел бы себя, как и прежде. А в последнее время ничего не волнует ее голубоглазого внука. И на свадебный сезон своего дружка отказался идти. Ох, Единый! Чем же мой внук провинился перед тобой? Зачем наградил его любовью? Прости, если чем согрешил. Молод еще, порой не ведает, что творит. Смени гнев на милость. Пощади! Переложи его ношу на мои старческие плечи и пошли моему внуку счастье…».

В какой-то момент от молитв к Единому графиня Маджонская переключилась на тихий, завораживающий голос певицы. Клэр наморщила свой мясистый нос.

Платье, которое было надето на последней претендентке в невесты младшего герцога Арвайского, бросало вызов всему обществу. Но как же была обворожительна красавица. Этот цветок мог бы украшать не только дом графа или герцога, но и короля.

Голос Киары Корхарт во второй раз захватил в плен весь разум графини. Много поведала на своем веку пожилая леди, но сейчас впала в какое-то странное оцепенение. Никогда прежде Клэр не слышала такого проникновенного исполнения песни. Певица не просто пела, она проживала каждое пропетое ею слово:

«Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,

У всех золотых знамен, у всех мечей,

Я ключи закину и псов прогоню с крыльца –

Оттого, что в земной ночи я вернее пса…»

Голос певицы постепенно обволакивал весь концертный зал. Казалось, музыка плавной волной идет по всем рядам, окутывает в кокон трепета и желания раствориться в каждом спетом слове. Отдаться и насладиться дивным звучаниям. Лететь навстречу несравненным голосовым переливам.

Графиня Маджонская не замечала бегущих по щекам слез. Она полностью погрузилась в маленький спектакль, разворачивающийся на сцене. Во все глаза наблюдала, как хрупкий девичий стан подхватывает бушующая стихия воздуха и, трепля распущенные волосы цвета серебра, поднимает над сценой. Маленькая воительница не прячется от порывов ветра. Она словно устремляется ему навстречу в единственном желании лететь лишь вперед и повергнуть всех врагов.

В эти мгновения Клэр хотелось взлететь ввысь вместе с певицей. И стоя рядом с ней, выхватив из ножен меч, кричать на весь мир:

«Я тебя отвоюю, ты не будешь ничьей жених, я — ничьей женой,

И в последнем споре возьму тебя — замолчи! –

У того, с которым Иаков стоял в ночи…»

Вцепившись мертвой хваткой в подлокотники, графиня Маджонская испытывала непередаваемую гамму чувств. Ее душа кричала вместе с певицей, рвалась, страдала и плакала, растворяясь в мелодии музыки и голоса. Поникшие старческие плечи одной из знатнейшей женщин Марвайского государства дергались от плача и жалости к молоденькой девушке.

Старая Клэр понимала и знала, что Киара Корхарт этой песней словно предрекает свою судьбу. Не быть юной девушке ничьей женой. И отвоевывать ей некого. Да и достойного мужчины для такой души нет…

Я так отдалась во власть слов песни, что после ее окончания не сразу поняла, что парю над сценой. Воздушная стихия осторожно опустила меня на землю, и как только мои ноги коснулись пола, зал вновь взорвался от аплодисментов.

Столько оваций у меня еще никогда не было. Чуть отойдя в сторону, я указывала рукой в сторону своей трупы. Без их аккомпанемента не произошло бы этого чуда. А что проделывали голоса девушек… это можно описывать в томах. Одон молодец, вытворял такое с ударником. То, казалось, обрушивал на мембраны всю мощь, то едва касался их легким ветерком. Все заслуживают похвалы и, конечно, премии.

Была поражена музыкантам из оркестровой ямы. Дирижер, присев на одно колено, склонив голову, выразил таким образом признание моего таланта. Оркестр, присоединившись к руководителю, улыбаясь, рукоплескал.

К бушующему счастью в сердце