Командор - Алла Белолипецкая

Ибо такой красоты он в своей жизни еще не видал. Женщина, облаченная в платье из тончайшего золотистого муслина, казалась почти обнаженной — но при этом выглядела величественной, как мраморная древнегреческая богиня. Да и то сказать: она и вправду походила на гречанку — с этими своими огромными черными глазами, вьющимися темными волосами, уложенными в прическу a la grecque, и тонким профилем, который отбросил на стену столовой безупречную тень.

Яше совсем не хотелось, что эта необыкновенная красавица заметила, как он пялится на неё. И он поспешно смежил веки. Но не закрыл глаза до конца: наблюдал за черноокой богиней исподтишка, сквозь неплотно сомкнутые ресницы. А потому сумел узреть поразительную вещь: красавица несла в руках офицерский шарф — его собственный шарф, коим он препоясан был еще нынче утром. В принадлежности этой детали одежды Скарятин уж никак не мог усомниться. Женщина несла шарф, перекинув его через руку. И на том его конце, что был обращен наружу, отчетливо виднелись вышитые серебряной канителью инициалы Я и С, соединенные в монограмму. Яков Федорович всего пару месяцев назад заказал эту вышивку и очень ею гордился.

А черноокая прелестница тем временем бережно повесила шарф на спинку дивана, на котором лежал Скарятин — рядом с его камзолом и жилетом. И Яша только теперь заметил, что лежит он в одних панталонах, чулках и рубашке! И что сапоги его стоят в ногах дивана — тщательно вычищенные. От изумления он не сдержался — распахнул глаза. И красавица мигом изобличила его в том, что он уже не спит.

— А, вижу, вы наконец-то пробудились! — Голос её был нежен и прекрасен, но — и что-то неуловимо порочное послышалось в нём Якову Федоровичу.

Страшно смущенный, Яша принял сидячее положение. И стал прикидывать, что будет неприличнее: оставаться в присутствии дамы полуодетым или прямо при ней надеть жилет и камзол, а затем препоясаться шарфом? Но тут те двое, что сидели за столом, повернулись к нему. И выяснилось, что одного из них Скарятин знает: мужчина в рубашке и жилете был князь Зубов. Личного знакомства с ним Яков Федорович прежде не водил, однако в столице не нашлось бы ни единого человека, кто не узнал бы бывшего Екатерининого фаворита.

— Я же вам говорил, доктор, — сказал Платон Александрович — на сей раз по-русски обратившись к тому, кто сидел с ним за столом, — что он с минуты на минуту придет в себя!

Тот, кого Зубов назвал доктором, откинул свой несуразный капюшон, а затем, не поднимаясь со стула, повернулся к Скарятину. И при взгляде на этого немолодого человека, который даже не счел нужным надеть парик на свою лысеющую голову, непонятная дрожь пробрала Якова Федоровича. «Его лицо! — подумал он смятенно. — Я ведь уже видел его — раньше!.. И по-моему даже — при дворе…»

Но тут снова заговорила черноглазая красавица, сбив Яшу с его мысли.

— Не смущайтесь, Яков Федорович! — Она присела подле него на диван, и Скарятин непроизвольно поджал пальцы ног — словно бы надеясь скрыть тот факт, что на нем нет обуви. — Вы у меня в гостях — и, стало быть, можете чувствовать себя свободно, как у себя дома!

Однако он не чувствовал себя свободно — какое там! Он не мог даже посмотреть на неё прямо — старался отводить глаза.

— Ольга Александровна хочет сказать, — заговорил между тем мужчина в капюшоне (и Яша отметил, что по-русски он говорит с отчетливым французским прононсом), — что вы ни в коем случае не должны тяготиться её гостеприимством. Тем более что вы в гости к ней не напрашивались. Напротив, мы сами пригласили вас — без спросу.

— А не позволите ли вы мне… м-м-м… привести себя в порядок? — промямлил Яша.

— Не только позволим, но и будем на этом настаивать! — воскликнул французский доктор. — Ваш офицерский шарф вам ещё пригодится.

— Если, конечно, вы не откажетесь исполнить одну нашу просьбу, — вступила в разговор хозяйка дома и одарила Яшу пленительнейшей улыбкой.

Да, такой женщине трудновато было бы отказать хоть в чем-то!

— И что это будет за просьба? — спросил Яша.

— Мелочь, по сути дела, — сказал Платон Зубов. — Вам нужно будет явиться в урочный час туда, куда мы вам укажем. Явиться, имея при себе одну вещь.

И князь изложил Скарятину условия сделки. Те самые, которые предполагали получение пятидесяти тысяч рублей. Яша услышал, как Зубов эту сумму назвал — но прозвучала для него эта фраза как будто в иной вселенной. Его разум попросту отказался верить в её реальность. Так что, когда Платон Александрович закончил говорить, Яша просто не смог произнести ни слова — только молчал и хлопал глазами.

Это его молчание заставило Зубова и доктора-француза изумленно переглянуться.

— Но, может быть, — спросил этот самый доктор, — у вас имеются и какие-то особые просьбы? В качестве дополнительной благодарности мы вполне могли бы исполнить их.

Скарятин замялся. От черноокой красавицы, сидевшей подле него, словно бы исходили волны жара, да еще и жарко топилась печь, так что на лбу у Якова Федоровича выступила испарина. А из головы улетучились почти все мысли. Так что он ляпнул первое, что ему пришло в голову:

— А нельзя ли устроить, чтобы меня досрочно произвели в штабс-капитаны?

Доктор принялся смеяться — так, что у него даже слезы выступили на глазах. Но сквозь смех всё же выговорил:

— Разумеется, устроить это можно! Не век же вам в поручиках ходить?

3

— А что было дальше, вы и сами знаете, ваше высокопревосходительство, — сказал Скарятин генералу Талызину, а потом с горькой усмешкой прибавил: — И, похоже, я продешевил! Надо было сразу в бригадиры проситься!..

Он нашёл-таки в себе силы, чтобы подняться с пола и пересесть в кресло, с самого начала предложенное ему Петром Александровичем.А тот молчал не менее минуты, прежде чем спросил:

— И когда именно вы поняли, кто беседовал с вами в ту ночь?

— Лейб-медика Леблана я сам так и не вспомнил. Но и с ним, и с Ольгой Александровной нас официально представил друг другу князь Зубов. Как только мы заключили ту договоренность. Только тогда я и понял, что хозяйкой дома, в который я попал, была родная сестра князя Платона — Ольга Жеребцова.

Яша ощутил, как щеки его зарделись, когда он произносил