Командор - Алла Белолипецкая

не меньше четверти минуты. И Лара за это время успела представить себе, как они сейчас смотрятся со стороны: четверо мужчин, трое из которых грязны как черти, и одна растрепанная девица, переодетая в мужское платье. Но, наконец, князь Григорий Алексеевич Щербатов: седовласый мужчина лет семидесяти, с умными и чуть насмешливыми глазами, над которыми нависали кустистые брови — выступил чуть вперёд и промолвил:

— Я счастлив буду назвать вас своими гостями, господа! — На миг он задержал взгляд на Ларе, и уголки его губ иронически дрогнули, но ничего прибавлять о дамах князь не сказал, и сказал вместо этого: — Вы проявили чудеса отваги, спасая дорогих нам людей, за что мы все безмерно вам благодарны. Но, надеюсь, теперь мы можем отрекомендоваться друг другу?

— Ох, князь! — Николай, которого наверняка меньше всего волновали сейчас требования политеса, покачал головой и улыбнулся одними губами. — Подлинные-то чудеса творятся здесь, у вас!

4

Николай Скрябин порадовался тому, что Талызин-второй оформил для него передаточную грамоту по всем правилам. Ибо, после того, как он себя назвал и объявил, что стал новым командором Мальтийского ордена — по волеизъявлению Петра Александровича Талызина — Яков Скарятин тут же вскинулся:

— Так вы состоите в родстве с его высокопревосходительством?

— Я его двоюродный племянник, — не моргнув глазом, заявил Николай.

И предъявил документ, который Скарятин и князь Щербатов вместе изучили После чего Яков Федорович удовлетворенно кивнул:

— То — рука господина Талызина. Я хорошо знаю его почерк!

А уж, казалось бы, мог бы и на слово поверить человеку, который только что спас жизнь ему самому и его невесте! Николай понял, что эта мысль не вызвала у него иронической усмешки. Напротив, он ощутил: губы его кривятся в очень даже недоброй улыбке. Уж не Якову Скарятину, несостоявшемуся цареубийце, было строить из себя эксперта по оценке подлинности документов!

Однако собственное негодование по этому поводу Скрябина озадачило и даже слегка расстроило. Он подумал: или недавние события очень уж сильно вымотали его, или — что-то было не так с этим местом. И с усадьбой Щербатовых, и с самой этой Москвой. Имелось здесь нечто, заставлявшее его впадать в раздражение и гнев без особенно веских на то причин.

Впрочем, Скарятин тут же поднялся из-за стола, за которым они с князем сидели, и учтиво поклонился Скрябину, а потом и его спутникам. Они собрались в кабинете князя Григория, на втором этаже господского дома. Одежду самого Николая, а также ту, что была на Давыденко, Кедрове и Скарятине, лакеи худо-бедно отчислили щетками. И княгиня Анастасия Николаевна сразу же предложила гостям умыться и переодеться. Но все они сказали: чуть позже. У них имелись дела более насущные. Так что хозяйка дома, вздохнув, сказала только: «В таком случае жду вас всех через час в столовой — я прикажу приготовить лёгкий ужин».

С тем она и удалилась. А вместе с матерью ушли и княжны. Правда, перед уходом княгиня бросила выразительный взгляд на Ларису — словно бы предлагая той присоединиться к ним. Но, как и следовало ожидать, Лара даже и бровью не повела.

И вот теперь они расположились в креслах, что расставлены были в кабинете князя — полукругом возле его письменного стола.

На стенах, выкрашенных в приятный желто-охристый цвет, висели картины в золоченых рамах; но разглядеть их как следует Николай не мог: помещение освещалось единственным шандалом с тремя свечами, что стоял на столе хозяина дома. Равно как ине получалось рассмотреть содержимое книжных шкафов, которые располагались возле двух стен кабинета, занимая всё пространство от пола до потолка. Хотя кое-какие представления о взглядах и пристрастиях князя Григория Алексеевича составить всё же можно было: на столе, возле чернильного прибора с гусиным пером, красовался гипсовый бюст Вольтера. С которым, как известно,пятнадцать лет состояла в переписке Екатерина Вторая. Тогда как нынешний здешний правитель, император Павел Первый, решительно не разделял взглядов французского вольнодумца. Хотя — после некоторых событий взгляды Павла могли ведь и претерпеть изменения!

Князь явно увидел, на что смотрит его гость, и собрался было что-то сказать, но тут подала голос Лара:

— Может быть, вы, ваше сиятельство, объясните нам, что здесь у вас происходит? Почему ваш двор заполнили все эти землеройки? Ведь непохоже, что вы увидели из впервые!

Брови князя Григория и Якова Скарятина почти синхронно приподнялись: оба не попытались скрыть свое удивление. И Николай осознал: Лариса Рязанцева взвинчена не меньше, чем он сам. Ведь не могла же она не понимать, что вступать в разговор вперёд мужчин — нарушение если не этикета, то общепринятых для той эпохи правил?

Полчаса назад они все представились друг другу, и Скрябин отрекомендовал Ларису как свою невесту, Михаила Афанасьевича — как доктора, который любезно согласился их сопровождать, а Кедрова и Давыденко — просто как своих друзей. Имена он во всех случаях назвал их подлинные — так было сподручнее и безопаснее. Ведь, окликни их кто-то чужим именем, и они, чего доброго, могли просто не среагировать. Что, безусловно, вызвало бы лишние вопросы. Князь Григорий и без того взглядывал на них с едва скрываемым сомнением во взгляде. То, что они рассказали о себе — будто недавно прибыли из подмосковного имения помещика Скрябина, — похоже, не внушило ему доверия. Григорий Алексеевич Щербатов явно понимал: гости его скрывают что-то. А то, каким образом Николай сумел спасти от «землепада» Скарятина и княжну Наталью, ещё предстояло внятно объяснить. Но сейчас бывший старший лейтенант госбезопасности быстро проговорил:

— Я согласен с моею невестой: явление всех этих сущностей в вашей, любезный Григорий Алексеевич, усадьбе нас всех несколько… фраппировало. — Ему потребовалось приложить усилие, чтобы вспомнить архаичное словечко. — Может быть, вы поведаете нам, как давно они появились, и что вам о них известно?

Князь Щербатов и Яков Скарятин переглянулись, а потом бывший заговорщик вновь опустился в своё кресло и с коротким вздохом проговорил:

— Я думаю, ваше сиятельство, нам следует всё рассказать господину Скрябину и его спутникам.

5

Яков Фёдорович Скарятин и в самом деле был частым гостем в щербатовской усадьбе — в этом Талызин-второй не погрешил против истины. Но кое-чего генерал-лейтенант в отставке не знал: Яков и Наталья успели обручиться незадолго до того, как Наполеон вошёл в Москву. И Скарятин сразу же хотел организовать отъезд всей семьи своего будущего тестя в Орловскую губернию, где у него самого имелись обширные земельные владения. Однако он