Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

— Спрашиваешь ещё, глупая. Садись.

Айра коротко усмехнулась уголком рта, обошла угол Стола Крыла и опустилась на соседнюю скамью, по правую руку от деда. По обычаю это было место хозяйки рода. Айра села так, как садятся хранительницы: прямо, не касаясь спиной стены, ладони на коленях. Не на хозяйкино место, а просто рядом со старшим.

— Стало быть, если жив, — медленно проговорила она, — то значит, нутро у него открылось. Зов прорезался. Поздно, но прорезался.

Дед не ответил. Смотрел куда-то в стол перед собой, в тёмное пятно гранита, где когда-то его отец прожёг камень углём, упавшим из трубки. Аппетита не было. Хотя ясно было почему.

— Айра, — сказал он тяжело. — Это серьёзно всё. Знаешь ведь. Я уже устал. Я Хан-Раха пережил, дочь пережил, Аррена за камень предков сам провожал. Думал, к весне уйду тихо, по нити. А теперь вот это. И груз такой возложен, что и не знаю, выдержат ли плечи. На меня. На старейшину рода. Если промахнулись мы там, у скорлуп…

Он замолчал. На душе было тяжело, в самом прямом смысле. Воздух застрял где-то под рёбрами и не хотел выходить, будто грудь забыла, как дышать на тверди после Тэр-Ашт. Дед сделал короткий вдох животом, как когда-то учил его собственный дед, ещё в детстве, перед первым полётом.

Воздух пошёл.

— Нужно гонца отправить, — сказал он. — В Небесный Трон. Самого быстрого. Из Крылоносцев кого-нибудь, лучше Сайру или Тенгира, у них дрейки молодые, выносливые. Пусть в точности передаст всё, что накажу. Чтобы Рэн сюда прилетел. Дела бросил, при дворе отговорился как сможет, но прилетел. Нужно убедиться, что след нити в Тэр-Ашт остался. Рэн силу имеет большую, больше моей нынешней. Он след учует, если покажу, где искать.

— Так вы бы в Тэр-Ашт сами его и нашли, Громовой. Зачем Крылоносца запрягать.

Дед поднял на неё глаза устало.

— Глупая ты, Айра, при всей твоей мудрости. В Тэр-Ашт и другие силы есть. Не одни предки да зовущие. Есть такие, кому знать про это пока не нужно. Если я сам пойду по следу второй раз, они увидят, что я ищу. И не след внука найдут, а меня. Понимаешь?

Айра поглядела на деда серьёзно. Потом коротко кивнула, без слов.

— Принеси мне, — сказал дед, — Говорящий Камень из малого ларца. И уголь. И воды кружку, чтобы я слова мог стирать, если ошибусь. — Он помедлил. — И ещё. Гонца…

Хотел было сказать «Сайру позови сюда», но осёкся. Нет. Не дело это перекладывать. Гонца к сыну старшего рода старший рода и выбирает, и наказ даёт сам, глядя в глаза. По чести. По сердцу. Иначе наказ не дойдёт. Иначе Рэн получит на пороге дворца чужой голос, а не отцовский.

— Нет, — сказал дед. — Гонца сам пойду выберу. И наказ сам дам. Ты неси, что просил, и ступай.

Айра посидела ещё несколько вдохов. Не торопилась. Хранительницы никогда не торопятся уходить, если чувствуют, что хозяин ещё не всё сказал. Потом поднялась, медленно. Положила ладонь на край Стола Крыла. На мгновение пальцы её коснулись резного крыла на углу, и дед заметил, что пальцы у неё шершавые, в тонких трещинах от очажного жара.

— Громовой, — сказала она тихо. — Груз этот не берите весь на себя. Три попытки не врут. Не могут врать. Так и драконы говорят, и старейшины. Если что-то иное вышло, значит, и не в попытках дело было. Тут разбираться надо иначе. И не одним вам.

— Знаю, — глухо отозвался дед. — Всё знаю. Ступай, хранительница. И язык за зубами держи.

Он осёкся.

— Прости. Глупо тебя об этом просить. Знаю, что доверять тебе можно. Иди.

Айра ещё раз кивнула, по-своему, едва заметным наклоном головы, и вышла из Длинного Зала тем же бесшумным шагом, каким вошла. Дверь на кухню за ней притворилась без стука.

Дед остался один за Столом Крыла.

Миска перед ним остывала. Пар от полынного жира поднимался всё реже. Огонь в боковом очаге трещал ровно, как тридцать лет назад, как пятьдесят.

Глава 12

Только что я говорил с дедом, и вот одна яркая вспышка, заполнившая собой всё. И я снова там, где сидел. Рука под чешуёй дрейка, ладонь на тёплой чаше между лопаток. Каменный пол под коленями. Холод, снег на щеках, тающий медленно. Будто ничего из увиденного и не было вовсе. Будто это был сон, но настолько ясный, что после него кажется, что сном была как раз вот эта реальность.

Уголёк глядел на меня. Дышал спокойно, размеренно, бока ходили ровно. По чешуе ещё пробегали тонкие искры, гасли, вспыхивали снова, всё реже. Смотрел на меня иначе, и нить, та самая, что раньше едва чувствовал под рёбрами, теперь стала плотнее. Уже не упиралась в невидимую преграду так сильно, будто что-то прорвалось, и она затекала в меня и в него. Да, пока что тонким ручейком, но шла насквозь.

И я услышал его — это было очень странно, совсем не похоже на мысли в голове, и не похоже на фантазию, когда сам себе подсказываешь, что зверь думает. Скорее, чёткое ощущение того, что во мне сейчас идут отзвуки чужого сознания, как зеркало. Дракон смотрел, и я смутно понимал, что в его глазах сейчас проходит именно это, и оно перетекает по тонкой нити, что соединяла нас.

«Я здесь, — говорил Уголёк. — Я вижу тебя.» Не словами, а образами и ощущениями, плотным узлом под горлом, который я почему-то понимал как «здесь» и «вижу».

— Ты видишь меня? — спросил я вслух.

Голос вышел сиплым, и как только произнёс, почувствовал, как по нити пошёл сигнал. Будто часть моего сознания, какая-то более тонкая его часть, подтянулась к нему, потекла к Угольку, и докатилась.

«Да. Вижу.»

Я сидел, глядя на дракона. Дыхание неровное от нового, непонятного и волнительного ощущения. Будто открылся ещё один слой реальности, о котором я и не подозревал. Знал, что есть культивация, есть Мгла, есть Резонанс. Слова знал. А вот так, чтобы внутри себя услышать чужое сознание, отдельное от своего, тёплое и не моё, такого я не знал.

— Ты понимаешь меня? — спросил тише.

Импульс побежал по нити. Прошёл с трудом, всё ещё цеплялся за какие-то невидимые препятствия внутри, но дошёл.

Дрейк чуть изменил положение головы. Шея изогнулась, он наклонился ниже и коснулся носом моего лба. В кожу уткнулся не только тёплый влажный нос, но и холодный край металлического намордника. Запах стоял рядом, серный