Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

[ИСКРА СВЯЗИ: 18 % → 19 %]

[Готовность к контакту: 36 % → 48 %]

[Резонансный поток: ВОЗРАСТАЕТ]

[ИСКРА СВЯЗИ: 19 % → 20 %]

[ВНИМАНИЕ: достигнут предел пропускной способности 1-го круга Закалённого]

[Поток резонансных частиц превышает норму на 14 %]

[Продолжение нагрузки приведёт к перегреву нервной системы]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: прервать резонанс немедленно]

Я не остановился.

Разумно было оборваться. Разумно — отпустить руку, отступить, дать телу отдышаться. Но разумно и правильно — это не всегда одно и то же. Я уже знал это, уже чувствовал это ночью у двери, когда страх держал руку на засове.

Я сейчас боюсь, подумал я. Вот и всё. Просто боюсь умереть. И если отринуть этот страх, если отпустить его, как отпускают Мглу на длинном выдохе, что останется? Ровный поток. Ровная нить. Я здесь. Не там, где может быть смерть. Здесь, где есть зверь, есть рука на его лопатках, есть гудение в груди.

А что если резонанс с драконом и резонанс Мглы — одной природы? Названия даже похожи. Может, это одна и та же ткань, просто с разных сторон.

— Связь, — повторил я тихо. — Связь.

Уголёк ожил.

По чешуе пробежали тонкие нити свечения, едва уловимые, будто внутри камня кто-то провёл искрой. Из ноздрей вышел тёплый пар, рваной струйкой. Глаз — тот, что смотрел на меня, расширился, зрачок раздался во всю радужку, и в этом тёмном круге было что-то такое, чего я раньше у него не видел. Узнавание глубже узнавания. Признание глубже признания.

И я вспомнил.

Память Аррена выкатилась на поверхность сама, без моего усилия. Холодное яйцо под ладонями. Гладкая скорлупа, которая не отвечает. Тишина внутри, ватная, плотная, в которой нет ничего живого. Три раза. Три скорлупы. Три тишины.

А сейчас — обратное. Зверь тёплый. Зверь отвечает. Под рукой бьётся чужое сердце и уже не чужое.

Я стоял на пороге. Чувствовал это всем существом.

Сейчас остановлюсь из-за страха. Только поэтому.

— Связь, — выдохнул я. — Связь.

По руке побежали искры. Тысячи мелких иголок, от ладони к запястью, от запястья к локтю, от локтя выше, к плечу, к ключице. Дышать стало тяжело. Воздух вязкий, плотный, будто не воздух, а вода.

[ИСКРА СВЯЗИ: 20 % → 21 %]

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕВЫШЕНИЕ ПРОПУСКНОЙ СПОСОБНОСТИ]

[Поток превышает норму на 38 %]

[НЕМЕДЛЕННО ПРЕРВАТЬ КОНТАКТ]

Страх ударил снизу, из живота, как ледяной ком. А если я сейчас умру. А если ошибся. А если разумное было правильным, а правильное было разумным, и я просто перепутал, и теперь меня нет.

Рука задрожала. Я попытался вдохнуть — сказать себе «я здесь», как учил Тень, но грудь не пустила. Дыхание встало совсем, будто кто-то положил ладонь на горло изнутри.

И белый свет накрыл меня тихо. Будто он всегда был, а я только сейчас заметил.

Не стало клетки. Не стало холода каменного пола под коленями. Не стало руки на чешуе. Был белый, ровный, без верха и низа.

Был звук, похожий на ветер, но это не ветер. Что-то длинное, тянущееся, как далёкое гудение тетивы.

Были полосы. Светлые, белёсые, они бежали мимо меня в разные стороны, как фары машин, снятые с длинной выдержкой. Тянулись, изгибались, уходили в никуда.

И движение. Я двигался или меня несло — по чему-то, что не имело ни длины, ни ширины. По бесконечному.

И в этом бесконечном было присутствие — кто-то рядом, такой же, как этот свет, но чуть плотнее. Тёплое пятно среди ровного.

— Аррен.

Голоса не было. Я понял, что это сказано — понял на том же уровне, на каком понимаешь, что под ногами земля. Но узнал сразу.

Дед.

Не мой. Аррена. Гром-Дед.

— Дед? — сказал я или подумал. Здесь это было одно.

— Ты здесь?

— Да. Я здесь. — Слова шли сами. — Только где здесь? Что это за место? Где в нём ты, где я?

Чувство, как улыбка, которой не видишь, но знашь, что она есть. Тёплая, удивлённая, недоверчивая.

— Ты здесь, — повторил он медленно. — Но как?

— Я не знаю. А что? Почему ты так говоришь?

Молчание. Долгое для этого места, где, кажется, времени и не было вовсе. Полосы продолжали бежать.

— Внук, — сказал он наконец, и в этом слове стояло столько, что я едва выдержал. — Сюда не приходит отвергнутый. Сюда нет тропы для того, в ком молчит дракон. Это не место для ног и не место для глаз. Это Тэр-Ашт. Поле резонанса. Тонкая ткань, по которой говорят сердца тех, кто связан, и сердца их зверей. Шаманы зовут его Ясной Степью, потому что здесь нет теней. Старые всадники зовут Длинным Дыханием, потому что здесь один вдох тянется через жизни. У имперцев есть слово, но оно мёртвое, я его не повторю.

Чувство было такое, будто он вспоминает вслух, для самого себя.

— Сюда входят те, у кого нить уже натянута. Кто слышит зверя своего, и зверь слышит его. Кому скорлупа открылась. — Пауза. — Тебе скорлупа не открылась, Аррен. Я стоял там, я видел. Три раза тишина. Я провожал тебя за камень предков и думал, что никогда не увижу тебя по эту сторону крыла.

Я молчал, не зная, что сказать.

— Но ты здесь, — сказал дед. — И ты не один. С тобой кто-то идёт. Я чувствую двоих в одном.

Полосы вокруг побежали быстрее.

Уважаемые читатели, благодарю вас за отзывы. Рад слышать что нравится, а так же принял к сведению ваши замечания по поводу спорных моментов. Сегодня было 2 главы, как вы заметили. Решил дать вам их перед объявлением о смене графика выкладки. Теперь книга будет публиковаться 5/2, Пнд-Пт. Это сделано для того, чтобы я мог восстанавливаться и не терять вкус к истории. Спасибо, что читаете. Завтра будет выходной и далее буду придерживаться озвученного графика.

Глава 11

Гром-Дед сидел в Чашe Молчания, на южном уступе родовой скалы, куда уходили старики племени Чёрного Когтя, когда хотели говорить с теми, кого больше нет. Чаша была вытесана в камне ещё во времена прадедов: круглое углубление в гранитном выступе, обложенное по краю чёрными лишайниками, с одним-единственным плоским камнем посередине. Старики называли это место Сонным Очагом. Молодые туда не ходили. Молодым там нечего было делать.

Дед сидел уже долго. Он не считал ни вдохи, ни удары сердца. Снаружи, где-то за гранитной кромкой, гулял ветер, тёр снежной крупой по лишайникам. Здесь, в Чаше, ветер не было слышно. Здесь вообще