Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

Кар-Рох ещё раз фыркнул. Потом подобрал лапы и медленно опустился на пол. Лёг. Голова на лапах, бока ровно ходят.

Я бросил взгляд через решётку направо. Молчун уже подходил, в одной руке деревянное ведро, тёмное от старой крови. В другой связка ключей. Шёл, поглядывая на меня.

Сил почти не осталось. Казалось, ещё секунда, и я просто рухну. Я схватился рукой за прут решётки. Холодное железо обожгло ладонь, и это помогло, привело в чувство на пару вдохов. Ноги ватные, будто из них ушла вся кровь и стояла где-то в животе.

Молчун подошёл, посмотрел на меня и нахмурился. Поставил ведро у решётки. Брови поднял вопросительно.

Я махнул рукой. Нормально, мол.

Сделал глубокий вдох, с трудом протолкнул воздух глубже, чем обычно. Потом ещё. Воздух пошёл. Голова прояснилась чуть.

Вышел из клетки. Дрейк лежал спокойный, как будто не было ни ночи без сна, ни тёмного взгляда с утра, ни этого всего.

Молчун заметил это сразу. Показал пальцем на дрейка, потом на меня, потом снова на дрейка. Глаза у него были яркие, живые, я редко видел его таким. Закивал быстро, развёл руки. Что ты сделал, спрашивал жест.

Я взглянул на Кар-Роха ещё раз и увидел теперь иначе. Не умного зверя, а существо, которое смотрит на меня так, как смотрит человек, стоящий рядом. Только куда яснее, чем смотрит обычный человек.

— Да, — сказал я Молчуну. Голос вышел сипло. — Успокоился. Кажется.

Молчун смотрел внимательно и долго. Взгляд странный — не то подозрение, не то удивление. И ещё что-то под этим, тяжёлое. Я не сразу понял что, потом понял. Зависть — тихая очень, кажется без злобы, но зависть. Десять лет парень искал то, к чему я подошёл за несколько недель.

— Спасибо, Молчун, — сказал я тише.

Он коротко махнул рукой, мол, чего там.

Я взял ведро. Тяжёлое, мясо тёплое ещё, парило слегка на холоде. Открыл клетку. Зашёл внутрь, медленно, чтобы не качнуло. Достал куски, положил рядом с лежащим дрейком. Свободную руку положил ему на голову, на плоское место между надбровными дугами, где чешуя гладкая.

«Поешь, Кар-Рох», — послал последний сигнал.

На этом всё. Больше я бы не выдал.

Голова закружилась. Я постоял согнувшись, ладонью опираясь на тёплую чешую, и подышал. Потом распрямился медленно.

Кар-Рох понюхал мясо. Бросил на меня короткий взгляд, и в нём было что-то простое домашнее, будто между нами уже всё было сказано. Зацепил кусок зубами через щель в наморднике, кое-как протолкнул дальше и принялся жевать.

Я смотрел, как он ест. Положил ему всё, что было в ведре. Пусть наестся. Ночь у него была плохая, а впереди дни ещё хуже могут быть.

Смотр. Вот о чём нужно думать сейчас, а не о том, что я только что говорил с дедом Аррена в каком-то белом поле. Смотр, и имперцы, и Пепельник, и срок, который тает. Нельзя, чтобы Кар-Роха забрали. Никак нельзя. Лучше готовить побег, чем отдать. Или, если получится, сделать умнее. Заставить Грохота оставить дрейка мне. Найти такой угол, чтобы им самим было выгоднее не отдавать.

Я закрыл клетку. Замок щёлкнул тяжело. Ключ повернулся в скважине, и тонкая нить под рёбрами осталась на месте, тёплая и тонкая, как ручеёк.

Вышел к Молчуну. Стоял рядом с ними молчал. Сил на разговоры не было, и на жесты не было, и на то, чтобы изобразить лицом что-то осмысленное, тоже. Просто стоял, опираясь плечом о камень стены, и смотрел, как Кар-Рох жуёт мясо. Жевал он медленно, с трудом протискивая куски через щель намордника, но ел исправно.

Молчун поглядывал на меня сбоку. Не лез. Видел, что мне худо, и видел, что говорить я сейчас не буду.

В голове было пусто. Я попытался прикинуть, сколько у меня времени до прогулки. Часа полтора, или час. Если Кар-Рох будет слушать, прогулка пройдёт без проблем. Он ляжет, когда скажу, встанет, когда скажу и Пепельник со своего уступа увидит ровно то, что должен увидеть.

Вот только нить я сейчас не удержу. Послать по ней слово у меня уже не выйдет. Нужно восстанавливаться, и быстро. Поспать бы хоть час.

[ОБНАРУЖЕНО: критическое истощение резонансных резервов носителя]

[Сценарий восстановления через сон/питание: недостаточно времени до полного восстановления]

[Поиск альтернативных путей:..]

[НАЙДЕНО: внешний реактив, ускоряющий восполнение резонансных резервов]

[Название (в традиции горных племён): «Тихий корень» / в имперском обиходе «спорыш-камень»]

[Эффект: краткосрочное восстановление пропускной способности канала, снятие симптомов перегруза, временное обезболивание нервной системы]

[Принцип действия: данные ограничены]

[Состав: данные недоступны на текущей стадии Системы]

[Местонахождение: данные недоступны]

Системное сообщение было предельно чётким, хотя всё остальное плыло и размывалось по краям. Спорыш-камень. Тихий корень. Я повторил про себя дважды, чтобы запомнить, потому что соображалось туго и слова цеплялись за вату внутри головы.

Спасибо, Система. Честно. Только где его взять за час до прогулки. Местонахождение скрыто, состав скрыт, и спросить не у кого, потому что любой вопрос про «корень для резонанса» в этом клане может прозвучать как заявка на яму. На будущее запомнил. Полезная штука, видимо, и попадётся когда-нибудь, если не у Молчуна в его склянках, то у Костяника, то ещё где. Сейчас придётся обходиться тем, что есть.

А есть у меня знания о сне. Полтора часа, фаза быстрая, фаза медленная, и тело хоть немного соберётся. Не идеально, но лучше, чем стоять тут и медленно валиться на бок.

Я повернулся к Молчуну.

— Слушай. Мне худо. Совсем. Ночью почти не спал, всё про мглорождённого думал, прислушивался к двери. И, кажется, простыл сверху. Голова плывёт.

Молчун чуть нахмурился, шагнул ближе.

— Я пойду отлежусь. Час. Полтора, если совсем худо. Прогулка по плану, всё как договаривались. Просто скажи там, что я могу немного задержаться. Если спросят, скажи, ходил за горячей водой к Костянику.

Под рёбрами кольнуло коротко и резко. Голову повело в сторону. Молчун подхватил меня под локоть и удержал. Рука сухая, крепкая.

Я поднял на него глаза.

— Сделаешь?

Молчун смотрел ровно. Глаза обеспокоенные, но за ними шла своя работа. Он явно не верил, что дело в простуде. Он не первый день меня видел, и не первый день видел, как люди выглядят после ночи без сна. Сейчас я выглядел иначе, явно не так и он это понял.

Но и сделать ему нечего. Спросить не мог, надавить не мог, и я был ему нужен не меньше, чем он мне. Он медленно