Мукденский перелом - Арсений Громов

В Мукдене Волков сошёл, не выходя в город. Полчаса до пересадки прошли в станционном буфете третьего класса; чая там не было, был кипяток и пирожок с капустой за две копейки. В двенадцать пятнадцать тронулся литер Н. В вагоне второго класса соседи — пожилой полковник с тонким серым лицом и сестра милосердия в форме Красного Креста, не Берсенева, не Анна Игнатьевна, незнакомая, лет тридцати. Оба молчали и не пытались заговорить. Волков был им благодарен. Спалось плохо.

В семь часов утра по часам поезда (по харбинскому — на час раньше; эту арифметику Волков подметил для себя) литер прибыл в Харбин. Дождя над городом уже не было; было низкое серое небо без просветов и тот особый запах большого тылового узла: уголь, конский пот, мокрая овчина пассажирских шинелей, несвежий хлеб из вокзального буфета, карболка из недальнего госпиталя, и сверху — китайский базарный душок гнилых овощей и прелого дерева. Шашка под левой ладонью держалась тяжелее, чем под Янтаем.

Капитан-лейтенант Орлов оказался невысоким человеком лет тридцати пяти, в синем сюртуке с двумя якорями на воротнике, бритым по-флотски: усы, без бороды. Глаза светлые, моргал часто. Принял Волкова в комендантской на Управленческой, четвёртом доме, без задержки. На столе раскрытая регистрационная книга, рядом тонкая папка серого картона с тонкой тесьмой; папка лежала так, чтобы Волков её не видел сразу, но и не могла быть скрыта — знак уважения и знак границы.

— Капитан, прошу. Вы прибыли по моей депеше. По требованию контр-адмирала Григоровича. Иван Константинович в Харбине третий день. Идёт через нас в Россию, в распоряжение Морского министерства. Эшелон утром тридцатого. Он просил вас принять сегодня, в первой половине дня. Я провожу.

— Тема разговора, — спросил Волков.

Орлов моргнул чуть медленнее обычного. — Не могу сказать. Не потому, что не доверяют. Потому, что Иван Константинович сам сформулирует. И ещё: контр-адмирал в Харбине неофициально. Газеты не знают. Канцелярия штаба знает. Якубович знает. Куропаткин знает. Кроме них — кто-нибудь на Морском министерстве. Имени я не назову.

— Мне не нужно. Поедем.

В двуколке через Харбин с Управленческой к Большому проспекту и дальше за реку разговор не возобновлялся. Орлов держал поводья сам, не доверял возчику. Колесо двуколки не скрипело — флотская двуколка не скрипит. Волков отметил это для себя и тут же отпустил. На Большом проспекте было людно: разносчики с лотками, два казака в патруле, сёстры милосердия двойками от Перевязочного общества, гимназист с портфелем, китаец-водонос с двумя бадьями на коромысле. На тротуаре у книжной лавки трое раненых офицеров в шинелях нараспашку курили. Один из них — без правой руки до локтя, рукав подколот булавкой к сюртуку — увидал Волкова и козырнул левой. Волков ответил кивком и понял через шаг, что зря: левой полагается козырнуть, только когда правой нельзя; ему-то можно было.

«Капитан в Харбине второй час», — отметил он внутренне, без подписи и без листа.

Дом, к которому привёз Орлов, был частный, двухэтажный, угловой, с деревянной верандой и каменным первым этажом — служебная квартира одного из начальников КВЖД, временно отданная под нужды флота. Над дверью никакой таблички; флага не было. На лестнице служитель в форме пропустил без вопроса. Орлов остался внизу.

На втором этаже дверь открыл вестовой — матрос в чистой форменке, с серебряным узким аксельбантом. Не сказал ни слова, отступил, пропустил, прикрыл дверь за Волковым.

Стол у окна — тяжёлый, не штабной, домашний. На столе карта Японского моря, не очень новая (Волков узнал издание восемьсот девяносто седьмого года: в правом нижнем углу мелкий типографский знак, который он когда-то — давно — видел в старой морской книге у отца). Поверх карты — линейка, карандаш, два циркуля, исписанный лист. У дальней стены — кресло, в нём человек.

Контр-адмирал Григорович Иван Константинович был старше, чем Волков помнил по Артуру, на полтора года и на одну зиму. Серый прямой китель без звёзд на этом приёме; правая колодка поверх — Анненский крест на шее снят, лежит на углу стола рядом с очками. Лицо суше тогдашнего; седина по вискам шире; тёмные глаза. Не встал. Указал рукой на стул напротив кресла.

— Капитан. Здравствуйте. Закройте дверь и сядьте.

Волков закрыл дверь и сел. Григорович некоторое время молчал — не пристально и не оценочно. Он рассматривал Волкова так, как рассматривают знакомую вещь, которую давно не доставали из ящика и которая вернулась туда, где её ждали.

— Я рад, что вы целы. Я просил, чтобы вас пропустили без формального вызова. Мне дали двое суток. Канцелярия Маньчжурских армий не любит, когда чужой департамент тревожит её офицеров. Якубович пропустил, не задав вопроса. Это говорит о Якубовиче лучше, чем то, что говорят о нём в Мукдене. — Волков ответил коротко: «Так точно». Григорович принял это коротко, как принимают пакет с отметкой о вручении.

— У меня к вам один вопрос. — Григорович взял со стола очки, надел, чуть опустил по переносице. — Вы помните, в Артуре, в форту номер три, в декабре, перед самой капитуляцией, которой не случилось, я подошёл к вам у входа и спросил, какого числа, по вашему расчёту, надо было встречать старую эскадру в Жёлтом море. Вы тогда ответили мне числом. Двадцать восьмое июля. Вы сказали число до того, как кто-нибудь из нас в форту знал, что выход эскадры через Жёлтое море из Артура двадцать восьмого июля провалился. Вы сказали число до того, как мы получили Шантунг. Я не успел вас тогда переспросить. Этот вопрос у меня держался ровно с того дня. Это и есть мой вопрос.

Волков молчал. Григорович не торопил.

— Иван Константинович, — наконец сказал Волков. — Я прочёл то, что было опубликовано. Я сложил то, что было напечатано в открытых сводках, с тем, что говорилось в нашем штабе. Двадцать восьмое июля — это была такая дата, которую можно было собрать аналитически. Я её собрал.

— Хорошо. — Григорович чуть кивнул. — Я бы у вас спросил иначе, если бы хотел поймать. Но я не хочу. Я не разведчик, я порт. Я задам вопрос так, как может задать порт. Вы сложили это аналитически. Я принимаю. У меня нет ни права, ни охоты заглянуть в источник. У меня охота заглянуть в