Хозяйка пряничной лавки 2 - Наталья Шнейдер

ушло. А она пряник откусила, спрашивает: а еще есть? Я ей отвечаю, как вы велели. Она как фыркнет: ишь чего удумала, живая белка. — В голосе Парашки прозвучала обида. — А я ей говорю: извольте сами посмотреть, самая настоящая живая.

Луша перескочила с колен тетки на прилавок и начала умывать мордочку.

— Да вон она идет, барыня! — охнула Парашка. — Не обманула!

У меня дрогнули пальцы, петля слетела.

— Спасибо, — улыбнулась я девчонке. — Беги дальше работать.

— Да какая ж это работа, барыня! — воскликнула она и умчалась.

Тетка выпрямилась, убирая веретено. Я поймала сбежавшую петлю, подняла взгляд.

По залу к нам дефилировала грузная, богато одетая купчиха. За руку она держала мальчика лет семи, тот вел девочку лет четырех. Второй мальчишка, судя по всему, средний между этими двумя, цеплялся за юбку матери с другой стороны, потому что в руке она несла корзинку.

— Ульяна Игнатьевна, — негромко сказала тетка. — Жена Егорки-мучника.

Я пригляделась к женщине повнимательней. Лет двадцать пять на вид, не больше.

— Я должна ее знать? — так же тихо спросила я.

— Ее матушка с твоей дружила, но как твоя замуж вышла, батюшка твой сказал, что нечего подруг в доме привечать.

Купчиха замедлила шаг, явно узнав тетку. Младший мальчик потянул ее за подол, указывая на Лушу. Поколебавшись, женщина все же пошла к нам.

— Жена должна о муже да детях думать, а не сплетни собирать, — информировала меня тетка. — Хотя с мужем принимал, конечно, и матушку ее, и Ульянку с мужем, как та замуж вышла. Да только тебя к гостям не пускали.

Я кивнула. Спросить, как зовут матушку Ульяны, не успела: та подошла уже совсем близко.

— И правда живая белка, маменька! — воскликнул старший мальчик.

— Веди себя примерно, Матвей, — строго сказала купчиха. — Поклонись барыне Дарье Захаровне.

Она и сама поклонилась, подавая пример, дети послушались.

Я наклонила голову.

— И вам желаю здравствовать, Ульяна Игнатьевна.

— Анисья Ильинична! — Тетке она поклонилась не так глубоко.

— Здравствуй, здравствуй, Ульяна Игнатьевна. — Тетка вернула поклон. — Как здоровье матушки твоей?

— Здорова, слава богу.

— А Егор Митрич как поживает?

— И он здоров, нашими молитвами. Я-то думала, вы на покой удалились, Анисья Ильинична, не чаяла увидеть.

— Да разве ж с Даш… с Дарьей Захаровной дома усидишь? Вот уж папенькина дочка, на месте не сидится, о деле радеет.

Ульяна ответила не сразу, и я подумала, что, пожалуй, сравнение с батюшкой не идет мне на пользу.

— Пряники у вас знатные, спорить не стану, — дипломатично сказала она наконец. — Мои как распробовали, так притащили сюда, будто бурлаки баржу, я и пикнуть не успела. И белка правда живая.

Девочка подергала мать за юбку и громким шепотом спросила:

— Маменька, можно ее погладить?

— Можно, Дарья Захаровна? — переспросила меня купчиха.

— Она сама решает, — сказала я. — Если подойдет — можно, только не хватай.

Луша соскочила к девочке, обнюхала протянутые пальцы. Та осторожно потрогала кисточки на ушах, выпрямилась.

Луша вернулась на прилавок.

— Чисто у вас, Дарья Захаровна, — сказала Ульяна. — Толково. И пряники хороши. Сколько просите, Анисья Ильинична?

— Гривенник за штуку, — сказала тетка.

— Давайте сразу дюжину.

Я тихонько выдохнула: начало положено.

14.1

Расплатившись, Ульяна взяла лукошко с пряниками и уже хотела отходить от стола, когда из бальной залы донесся звонкий голос Нюрки:

— Пробуйте пряники с белкою Лушею! Самые вкусные, самые лучшие!

— Бойкие у вас девчонки, Дарья Захаровна, — рассмеялась купчиха. — Если таких подле лавки поставите, от покупателей отбоя не будет.

— Твои-то слова да богу в уши, — сказала тетка.

Ульяна кивнула нам, подхватила младшую на руки и двинулась обратно, Матвей оглядывался на Лушу до самых дверей.

Тетка проводила их взглядом. Помолчала. Потом негромко сказала:

— Хорошая баба Ульянка. И матушка у нее славная. Зря ее Захар Харитонович от дома отвадил.

— Так сходи к ним в гости, тетушка. Чего тебе одной целыми днями сидеть? И к нам позови, уж чаем-то с пряниками всегда напоим.

— Некогда мне по гостям рассиживать, дел невпроворот, — буркнула тетка. — Да и нам куда гостей принимать, нищие как церковные крысы.

— Гостю дорога хозяйская честь, а не достаток, — покачала я головой.

— Вот-вот, а после того, что муженек твой с постояльцем на пару учудили… Эх! — Она горько махнула рукой.

Значит, надо сходить вместе. Если у Ульяны муж не как Кошкин и не отваживает от нее всех знакомых — может, и найдем общий язык. Я повернулась к тетке, чтобы сказать об этом, и увидела, как она сгибается в поклоне.

К нам шла Марья Алексеевна, держась за локоть графини Стрельцовой, даром что генеральше вовсе не нужна была опора. Двигалась она величественно и неторопливо, а люди расступались перед этими двумя женщинами, приседали в реверансе или кланялись.

Я покосилась на тетку. Та побелела. Да у меня и у самой внутри что-то сжалось. Если тетку опять понесет — замять не удастся.

— Тетушка, если тебе нехорошо, выйди на улицу подыши, — шепнула я.

— Еще чего! Не буду я бегать. — Она вздернула подбородок.

Я мысленно застонала. Кажется, когда я решила, что ночная выходка Ветрова — худшее, что случилось со мной за всю жизнь в этом мире, я слегка недооценила возможности дорогого мироздания.

Но ничего не оставалось, как выйти из-за прилавка и изобразить реверанс, приветствуя почтенных дам.

— Здравствуйте, Марья Алексеевна. Глафира Андреевна.

— Здравствуй, голубушка. — Пронская окинула взглядом наш угол. — Хорошо обустроилась, чистенько.

— Стараемся, Марья Алексеевна.

— Здравствуйте, Дарья Захаровна, — улыбнулась мне Стрельцова. Обернулась к прилавку, за которым как раз распрямлялась после поклона тетка. — Как ваше здоровье, Анисья Ильинична?

Тетка вздрогнула.

— Вашими молитвами, ваше сиятельство. Бес попутал… В смысле, премного благодарна за заботу.

Я едва удержалась, чтобы не перекреститься при всех. Что бы там тетка ни думала про себя, выводы она сделала.

— Я очень рада, что все обошлось, — сказала Глафира Андреевна, и прозвучало это так, будто она действительно от души радовалась, что старуха, которая непотребно ее обругала, не окочурилась от сердечного приступа, поняв, на кого разинула рот.

Тетка ошарашенно замерла, а потом