Темный Лорд Устал. Книга X - Тимофей Афаэль

class="p1">Земля поддавалась легко, мягкая после недавнего дождя. Мышкин копал яростно, вкладывая в каждое движение всю свою усталость, страх и бессонные ночи последних месяцев. Пиджак измазался в грязи, пот заливал глаза, но он продолжал копать, пока не вырыл достаточно глубокую ямку.

Толпа смотрела в полной тишине.

Мышкин опустился на колени у края ямки и достал золотое семя из шкатулки. Оно лежало на его грязной ладони, словно приветствуя землю, в которую собиралось уйти.

Он не знал, как работает магия, но спинным мозгом, тем древним звериным чутьём, которое помогало его предкам выживать задолго до появления цивилизации, чувствовал монументальный масштаб того, что делал. Он сажал точку сборки нового мира, который прорастёт из грязи и руин старого.

Старая Империя строилась на крови и бумажках, думал он, опуская семя в землю. Новая прорастёт из этой грязи. И может быть, на этот раз получится что-то лучшее.

Он засыпал лунку и прижал ладони к земле.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом Пётр почувствовал слабую, едва уловимую пульсацию под руками. Земля была тёплой, гораздо теплее, чем должна быть в это время года. И эта теплота разливалась вокруг, уходила вглубь, тянулась к чему-то далёкому и огромному.

Корни Эдема услышали его.

Мышкин поднялся с колен, отряхнул руки и посмотрел на замершую толпу. В глазах людей он видел страх, надежду, недоверие и первые проблески той веры, которую он увидел в глазах бывшего императора.

— Ну а теперь давайте по по домам, — сказал он тихо. — Завтра начнётся новая жизнь!

Глава 18

Воронов

Голографическая карта Империи висела над столом, и я чувствовал каждую её так же отчётливо, как чувствовал корни Эдема под землёй.

Мои инструменты расположились вокруг. Каждый на своём месте, каждый готов к работе. Тысячелетия научили меня ценить хорошие инструменты, и эти были одними из лучших, что попадались мне за последние века.

Фея порхала над моим плечом в крошечном деловом костюме с очками и папкой, готовая выводить данные по первому слову. Мурзифель развалился на краю стола, и его жёлтые глаза лениво следили за картой с тем особым предвкушением, которое я знал слишком хорошо. Древний хищник чуял приближение охоты.

Захаров сидел справа, неподвижный и тяжёлый, изучая диспозицию сил на границах. Артист устроился в тени у стены, щёлкая зажигалкой в такт каким-то своим мыслям. Аудитор напротив, с планшетом разведданных, тихо переговаривался с Дариной о последних сводках по эпидемии в Столице.

— Смертность растёт, но медленнее, чем должна, — Дарина листала данные на своём планшете. — Золотые нити Лорда уже работают, просто этот Смит этого ещё не понял.

— Он поймёт, когда будет поздно, — Аудитор усмехнулся. — Корпораты всегда понимают слишком поздно.

Орлов стоял у дальнего края стола, опираясь на трость, и время от времени обменивался взглядами с Александром. Между учителем и учеником шёл какой-то безмолвный разговор, понятный только им двоим.

Глеб застыл у двери, как всегда, сканируя помещение взглядом, хотя здесь ему точно ничего не угрожало. Алина за техническим терминалом уже выводила на вспомогательные экраны схемы энергетических узлов Столицы, бормоча себе под нос расчёты.

— Если ударить по этому узлу, вся их система связи ляжет за минуту, — она ткнула пальцем в точку на карте.

— Сначала дослушай план, гений, — Лилит откинулась в кресле рядом с ней и закинула ногу на ногу. — Может, там что-то поинтереснее, чем ломать им рацию.

— Ты всегда такая зануда?

— Я стратег. Это моя работа.

Антон у окна хмыкнул, не отрывая взгляда от карты.

— Стратеги планируют, охотники делают. Посмотрим, чей подход сработает лучше.

— Твои охотники хороши в Разломах, — Лилит даже не повернула голову. — Но Столица — это не Разлом. Там нужна тонкая работа.

— Тонкая работа — это ко мне, — подал голос Артист из своего угла. — Вы, ребята, просто обеспечиваете декорации.

Брусилов через голограмму фыркнул.

— Слушаю вас, молодёжь, и радуюсь, что я в поле, а не в этом серпентарии.

— Ты нам тоже очень нравишься, генерал, — Лилит послала голограмме воздушный поцелуй, и Брусилов закатил глаза.

Александр молча наблюдал за перепалкой, и на его лице мелькнула тень улыбки. Орлов рядом с ним чуть заметно кивнул, одобряя выдержку воспитанника.

На краю стола мерцала голограмма Брусилова из его полевого штаба.

— Хозяин, все на месте, — Фея сверилась со своей папкой и кивнула. — Можем начинать эту вашу «операцию по спасению мира», которая наверняка закончится ещё одной империей на вашем счету.

Мурзифель приоткрыл один глаз.

«Меньше сарказма, летающий калькулятор. Хозяин собирается устроить кровавую баню. Не порти момент»

— Операция «Ночь длинных ножей», — сказал я, и разговоры стихли мгновенно. — Эдем переходит в наступление.

Карта над столом сменила масштаб, показывая Столицу в центре и три армии на границах. Красные маркеры Консорциума, синие — силы Долгорукого, зелёные — наши.

— Консорциум полагает, что загнал нас в угол своим вирусом. Долгорукий полагает, что контролирует ситуацию. Соседние государства готовятся расчленить страну под видом миротворческой операции.

Я сделал паузу.

— Но все они ошибаются. Так что пора заканчивать партию.

Захаров опёрся на стол и посмотрел на красные маркеры в центре карты.

— Командный центр Консорциума в бывшем здании Имперского банка. Охрана серьёзная, периметр укреплён, но мои Голиафы сровняют эту высотку с землёй за полчаса. Жду приказа, мой Лорд.

Я покачал головой.

— Мы не потратим ни одного снаряда на лобовую атаку.

Захаров нахмурился, но промолчал. Остальные смотрели на меня, ожидая объяснений. Мурзифель приподнял голову с края стола, и его жёлтые глаза сузились от любопытства.

— Отряд Рейнхарда Штайнера, — сказал я. — Пятнадцать ликвидаторов, которых мы взяли в хабе и отпустили.

— Даниил вшил им ложные воспоминания о провале, — Захаров кивнул. — Они вернулись к Смиту побитыми псами.

— Не только воспоминания.

Я развернул схему командного центра Консорциума и выделил позиции охраны.

— Штайнер и его люди сейчас составляют половину личной охраны Смита. Корпорат отчитал их за провал, но оставил в строю, потому что они слишком ценны. Он не знает, что каждый из них теперь подчиняется мне.

«Хозяин, ты превратил их элиту в наших кукол?» — Мурзифель потянулся, выпуская когти. — «Я люблю, когда ты такой. Это напоминает старые добрые времена.»

— Это напоминает мне, что нужно обновить протоколы безопасности, — Фея нервно поправила очки. — Если вы можете так перепрошить людей Консорциума, кто-то теоретически может…

— Никто не может, — я не стал объяснять почему. Некоторые вещи им знать не требовалось.

Лилит подалась вперёд, и в её глазах загорелся тот особый блеск, который появлялся у неё при виде красивой многоходовки.

— Триггер, — сказала она. — У тебя