Темный Лорд Устал. Книга X - Тимофей Афаэль

Люди считали его чудовищем. Тираном, который держит Империю в железном кулаке ради собственной власти. Они не понимали, что власть никогда не была для него целью. Власть была инструментом, единственным способом удержать страну от падения в пропасть.

Воронов и его Эдем росли слишком быстро и неконтролируемо. Долгорукий видел, как этот выскочка перемалывает имперский легион, а его Стена становится всё неприступнее. Лучшие специалисты бежали к нему, унося с собой будущее страны. Ещё несколько лет такими темпами, и Империя превратилась бы в сателлит Эдема. Или в поле боя гражданской войны, которая сожрала бы всех без разбора.

Он не мог этого допустить, ради вот этого мальчика, который спал сейчас под тёплым одеялом, не зная, что его дед продал душу дьяволу, чтобы он мог спать спокойно.

Консорциум предложил решение. Яд, который сожжёт корни Эдема и остановит экспансию Воронова раз и навсегда. Долгорукий знал, что это грязная сделка, что пускает в дом чужаков с их собственными интересами. Но он верил, что сможет контролировать ситуацию. Использует корпоратов как инструмент, а потом выбросит, когда они станут не нужны.

Слепая, старческая гордыня.

Он принял грех на душу, чтобы его семья жила в чистоте и безопасности, а Мишенька вырос в мирной стране, унаследовал земли предков, продолжил род. Чтобы Елизавета больше не хоронила мужей, погибших в бессмысленных войнах.

Но вместо этого выпустил чуму, которая пожирала его собственный народ.

Долгорукий постоял ещё минуту, глядя на внука, потом тихо отступил от двери и пошёл обратно в кабинет. За окнами бушевал шторм, и старый князь думал о том, что буря снаружи — ничто по сравнению с той, что надвигалась на всех них.

Долгорукий вернулся в кабинет и налил себе коньяка из хрустального графина.

Янтарная жидкость мягко обожгла горло, и князь позволил себе несколько секунд просто стоять у окна, глядя на бушующую за стеклом непогоду. Молнии вспарывали небо над вековыми соснами, дождь хлестал по земле, словно пытаясь смыть с неё что-то невидимое, и ветер гнул деревья, как будто сама природа предчувствовала беду.

Но здесь, в Волчьем Логе, было безопасно.

Долгорукий повторял это себе как мантру. Сто километров от Столицы. Артезианская скважина с собственным водоносным слоем. Автономные системы жизнеобеспечения, способные поддерживать резиденцию месяцами без связи с внешним миром.

Чума бушевала в Столице, но сюда ей было не добраться.

Елизавета и Мишенька в безопасности. Это главное. Всё остальное можно исправить, переиграть, повернуть в свою пользу. Он шестьдесят лет выбирался из ситуаций, которые казались безвыходными. Выберется и из этой.

Сначала нужно разобраться со Смитом. Корпорат облажался, и теперь настало время предъявить счёт. Консорциум обещал контролируемое оружие, а выпустил неуправляемую заразу. Это нарушение договора, и Долгорукий намеревался использовать это по полной.

Потом — Воронов. Хозяин Эдема как-то сумел обратить атаку против нападавших, и это требовало тщательного анализа. Возможно, придётся искать другие пути. Возможно, придётся договариваться. Долгорукий не любил отступать, но умел признавать поражения, когда альтернативой было полное уничтожение.

Он сделал ещё один глоток коньяка и почувствовал, как напряжение в плечах начинает отпускать.

Завтра он начнёт разгребать этот бардак, а сегодня — несколько часов отдыха. Он слишком стар, чтобы не спать ночами, как в молодости.

Крик разорвал тишину дома.

Бокал выпал из пальцев Долгорукого и разлетелся о паркет, разбрызгивая коньяк по начищенному дереву. Но князь уже не слышал звона стекла, потому что всё его существо сжалось в один оголённый нерв, реагирующий на этот звук.

Елизавета.

Его дочь кричала так, как кричат только от невыносимого ужаса. Так, как кричала Мария в ту ночь, когда врачи сказали им диагноз.

Долгорукий сорвался с места и побежал.

Больные колени и одышка после каждой лестницы. Всё это перестало существовать в тот момент, когда он услышал голос дочери. Он нёсся по тёмным коридорам Волчьего Лога с невиданной для своего возраста скоростью, расшвыривая мебель, врезаясь в стены на поворотах, и в голове билась только одна мысль.

Мишенька.

Что-то случилось с Мишенькой!

Долгорукий ворвался в детскую и на мгновение застыл на пороге, не в силах осмыслить то, что видел.

Мишенька лежал на полу, выпав из кровати, и его маленькое тело билось в судорогах, выгибаясь под невозможными углами. Деревянная сабля валялась рядом, отброшенная конвульсией. Елизавета стояла на коленях над сыном, пытаясь удержать его, прижать к себе, и её крики перешли в рваные, захлёбывающиеся рыдания.

— Папа! Папа, помоги, я не знаю что делать, он просто начал… он просто…

Долгорукий пересёк комнату в три шага и упал на колени рядом с внуком. Его руки действовали автоматически, по памяти тела, вбитой десятилетиями военной службы. Проверить дыхание, зафиксировать голову и не дать прикусить язык.

Мишенька хрипел, и изо рта у него шла пена, розоватая от крови.

— Держи его, — Долгорукий отстранил дочь и рванул ворот детской пижамы, пуговицы полетели по полу.

И замер.

Под бледной кожей внука распространялась чёрная паутина вен. Тёмные линии расползались от груди к шее, к плечам, к животу, вздуваясь и опадая в такт какому-то чудовищному ритму. Они двигались, словно живые, словно под кожей мальчика ползало что-то инородное, что-то, чему не было места в человеческом теле.

Симптомы «Некроза», о которых он читал в донесениях час назад.

— Нет, — Долгорукий услышал собственный голос как будто со стороны. — Нет, это невозможно! Мы в ста километрах…

Елизавета закашлялась.

Долгорукий поднял глаза на дочь, и мир вокруг него начал рушиться.

На шее Елизаветы, прямо под линией челюсти, проступала тонкая чёрная паутинка. Ещё слабая, едва заметная, но уже расползающаяся по коже.

— Папа, — она смотрела на него с ужасом и непониманием, — папа, что происходит? Почему мне так холодно?

Долгорукий стоял на коленях посреди детской комнаты, между корчащимся внуком и заражённой дочерью, и его разум отказывался принимать очевидное. Три периметра охраны, магические барьеры, артезианская скважина, и автономные системы. К тому же, сто километров от эпицентра!

Но тут же понял…

Вирус не передавался по воздуху. Консорциум закачал свою отраву в магические каналы под Столицей, но каналы не заканчивались границами города. Они тянулись сквозь всю Империю, как кровеносная система, питая землю энергией и яд пошёл по ним, просачиваясь в почву, поднимаясь из глубины, отравляя всё живое.

Волчий Лог стоял на пересечении двух древних лей-линий. Именно поэтому предки Долгоруких построили здесь родовое гнездо — чтобы черпать силу из самой земли.

Теперь эта земля была отравлена.

Никакие барьеры не могли защитить от яда, который поднимался снизу. Фильтры не могли очистить воздух,