Темный Лорд Устал. Книга X - Тимофей Афаэль

ищут случайные пути для выживания. А этот паттерн… он слишком структурированный. Агрессивные кислотные цепи, которые должны были вызывать каскадный некроз тканей, полностью деградировали. Вместо них сформировалась новая, невероятно устойчивая белковая структура.

Он ткнул пальцем в правую модель.

— Эта новая форма не убивает носителя. Она вызывает тяжелый системный сбой. Клетки входят в состояние патологического стазиса на самой границе смерти, но не переступают её. Жертвы испытывают колоссальный болевой шок из-за перегрузки нервных окончаний, но их тела физически не разрушаются. Летальность упала до статистической погрешности.

Смит молча переваривал полученную информацию, привычно раскладывая её по строгим категориям в своей голове. Угроза. Причина. Способ устранения.

— Каким образом произошла подобная структурная деградация? — спокойно спросил директор.

Хольц устало потер переносицу.

— Я пока не могу дать точный ответ, господин Смит. Это абсолютная статистическая аномалия. Подобная пугающая симметрия изредка встречается в искусственно синтезированных кристаллах, но для живого вируса это биологический нонсенс.

Ученый начал нервно расхаживать перед голографическими экранами.

— У меня есть только одна рабочая теория. Энергетическая среда Столицы оказалась слишком агрессивной. Столичное сопротивление, обилие защитной магии, плотность населения… Возможно, радиационный или магический фон лей-линий оказал чудовищное давление на исходный код «Некроза». Вирус столкнулся с непреодолимым барьером и был вынужден адаптироваться для банального выживания. Он отказался от летальности в пользу максимальной структурной устойчивости.

Хольц остановился и посмотрел на Смита воспаленными глазами.

— Это потрясающий эволюционный скачок, спровоцированный какими-то неучтенными внешними факторами. Химическая среда Империи заставила наш идеальный яд превратиться в стабильный парализующий токсин. Мне нужны свежие образцы грунта и воды из Столицы, чтобы понять, какой именно катализатор запустил эту аномальную трансформацию.

Смит выслушал эту эмоциональную тираду с тем же каменным выражением лица, с каким слушал бы скучный отчет о падении корпоративных акций.

Для него не существовало научных чудес или статистических аномалий. Существовали только невыполненные задачи и сломанные инструменты. Оружие Консорциума потеряло свою эффективность, и это было единственным фактом, имеющим значение.

— Меня не интересуют ваши восторги перед эволюционными скачками, доктор Хольц, — произнес Смит ледяным тоном, от которого температура в лаборатории словно упала на несколько градусов. — Вы главный вирусолог Консорциума. Человек, которому Совет Директоров платит восемь миллионов в год не за пространные лекции о случайных мутациях.

Смит сделал один плавный шаг к ученому, и Хольц инстинктивно попятился назад.

— Мне нужно тотальное уничтожение населения Столицы, а не временный паралич. Найдите этот неизвестный катализатор. Изолируйте его. И верните моему вирусу первоначальную летальность. У вас есть сорок восемь часов, прежде чем я сочту ваши услуги нерентабельными. Приступайте к работе.

Дверь лаборатории закрылась за Смитом с тихим шипением пневматики, и Хольц остался один среди мерцающих голограмм, глядя на молекулярные модели вируса, который больше ему не принадлежал.

Кабинет Смита располагался на верхнем этаже временного штаба. Панорамные окна открывали вид на ночную Столицу.

Город внизу выглядел… больным. Улицы, обычно забитые транспортом, опустели. Вместо рекламных огней мигали синие проблески машин скорой помощи. Кое-где поднимались столбы дыма от пожаров, которые некому было тушить. Столица агонизировала, и Смит смотрел на это с тем же выражением, с каким смотрел бы на график падающих акций.

Эмоции непродуктивны. Паника — признак некомпетентности. Сожаления — роскошь, которую он не мог себе позволить.

Он сел за стол и уставился на защищённый терминал в углу. Красный индикатор мигал ровным ритмом, сигнализируя о доступности прямого канала связи с Девяткой. Один звонок и Совет Директоров узнает о провале операции.

Смит положил палец на кнопку вызова.

Протокол требовал немедленного уведомления руководства о критических сбоях. Он сам писал этот протокол пять лет назад, когда занял позицию регионального координатора. Прозрачность, подотчётность, корпоративная дисциплина — три кита, на которых держался Консорциум.

Палец завис над кнопкой.

Смит просчитывал варианты. Если он позвонит сейчас и доложит, что трёхмиллиардный проект нейтрализован неизвестным образом, реакция будет предсказуемой. Девятка не прощает убытков такого масштаба. Его отзовут в центральный офис для «аудита эффективности», а через неделю его тело вероятно найдут в каком-нибудь переулке с тремя пулями в затылке и официальным заключением о самоубийстве.

Он убрал руку от терминала.

Смит не боялся смерти. Страх был такой же непродуктивной эмоцией, как и все остальные. Но он не собирался умирать из-за проблемы, которую ещё можно было решить. Девятка узнает о ситуации тогда, когда он предоставит им не провал, а успешную коррекцию курса. Не поражение, но историю преодоления.

Он повернулся к другому терминалу — личному, защищённому по протоколам, о которых даже Девятка не знал.

Это был его чёрный фонд. Резервный бюджет на случай форс-мажоров. У него в нем было достаточно денег, чтобы купить небольшую страну или даже развязать средних размеров войну.

Смит начал вводить команды.

Первый транш ушёл на счета столичных криминальных группировок. Не всех, только тех, чьи лидеры были достаточно умны, чтобы понимать ценность временных союзов. За эти деньги они обеспечат логистику в районах, куда полиция больше не совалась, и живую силу для грязной работы.

Второй транш — экстренная доставка оборудования.

Третий транш — найм дополнительных наёмников. Нужен расходный материал, который не жалко бросить в мясорубку для отвлечения внимания или разведки боем.

Смит работал методично, распределяя ресурсы с точностью хирурга. Каждый перевод документировался в его личном зашифрованном журнале. Контракты содержали пункты о неразглашении с летальными санкциями за нарушение.

Он зальёт эту проблему деньгами и кровью. Столько денег и столько крови, сколько потребуется.

Через час работы Смит откинулся в кресле и посмотрел на итоговые цифры. Шестьдесят процентов чёрного фонда потрачено за одну ночь. Если план не сработает, у него не останется ресурсов для второй попытки.

Это его устраивало. Вторых попыток всё равно не будет. Либо он решит проблему сейчас, либо проблема решит его.

Смит нажал кнопку интеркома.

— Штайнера ко мне. С полным составом.

Через семь минут дверь кабинета открылась, и отряд вошёл в помещение с той слаженностью, которая отличала профессионалов высшего класса от простых наёмников.

Пятнадцать человек выстроились в две шеренги перед столом Смита. Командир Рейнхард Штайнер встал впереди, и его холодные глаза смотрели прямо на координатора, ожидая приказов.

Смит окинул их взглядом, оценивая состояние своего главного актива.

Они выглядели помятыми. Операция на хабе Эдема явно далась им нелегко, и следы «тяжёлого отступления» всё ещё читались в их позах и лицах. Небольшие порезы, едва заметная скованность движений, тени под глазами от недосыпа. Любой другой отряд после такого провала потерял бы боевой дух и сплочённость.

Но не эти люди.

Смит смотрел на их лица и