Темный Лорд Устал. Книга X - Тимофей Афаэль

Нина Павловна не изменилась в лице, только кивнула и вышла.

Мышкин снова посмотрел в окно на умирающий город и подумал о том, что через несколько часов он либо спасёт свой регион, либо окончательно его похоронит.

* * *

Кортеж губернатора пересёк границу Эдема через три часа после звонка.

Мышкин сидел на заднем сиденье служебной машины и смотрел в окно, пытаясь совладать с нервами. Всю дорогу он репетировал речь, которую собирался произнести перед хозяевами Эдема. Что-то о вассальной клятве, верности новой власти и готовности служить. Слова звучали в его голове пафосно и немного нелепо, но он не знал, как ещё разговаривать с мятежниками, которые разгромили имперскую армию.

Он ожидал увидеть военные лагеря, ощетинившиеся пушками и ракетными установками. Колючую проволоку, блокпосты с угрюмыми солдатами, может быть, тех самых шагоходов, о которых ходили легенды. Ожидал, что его встретят высокомерные генералы в парадных мундирах и проводят в какой-нибудь тронный зал, где на возвышении будет сидеть Воронов — тёмный властелин, подмявший под себя целый регион.

Реальность оказалась совсем другой.

Кортеж остановился у абсолютно невзрачного модульного здания, похожего на те, что ставят на стройках для размещения рабочих. На ней даже флага не было. Даже захудалого транспаранта. Просто функциональная коробка из серого пластика с надписью «КПП-7» над входом и несколькими грузовиками на парковке.

Мышкин вышел из машины и огляделся, чувствуя себя немного потерянным. Такая встреча говорила только об одном — его настолько не воспринимают всерьез, что даже не выделили нормальное место для встречи.

Вокруг кипела рабочая суета, которую он меньше всего ожидал увидеть на границе мятежного региона. Грузовики разгружались и загружались, люди в рабочих комбинезонах таскали какие-то ящики, гудели погрузчики, стрекотали сканеры на пунктах досмотра. Всё это больше напоминало логистический хаб крупной торговой компании, чем форпост военной диктатуры.

Их встретил молодой человек в простой рубашке с планшетом в руках.

— Губернатор Мышкин? Пройдёмте, вас ждут.

Просто деловитый кивок и приглашение следовать за ним. Даже почётного караула не выделили…

Мышкин переглянулся с двумя помощниками, которых взял с собой, и пошёл за провожатым.

Внутри здание выглядело так же функционально, как и снаружи. Длинные коридоры с люминесцентным освещением, двери с номерами, стены без единой картины или плаката. Стерильная чистота, какую Мышкин видел разве что в больницах, и постоянный гул голосов из-за закрытых дверей.

Их завели в небольшой кабинет в конце коридора.

Мышкин остановился на пороге и несколько секунд просто смотрел, пытаясь осмыслить увиденное.

Кабинет был завален бумагами и планшетами. Накладные, чертежи, сметы, какие-то графики и таблицы — всё это громоздилось на столе, на стульях, на подоконнике, на полу. Несколько мониторов на стене показывали карты с движущимися точками, похожие на системы логистического отслеживания. В углу стоял полупустой кофейник и гора использованных стаканчиков.

За столом сидел человек с закатанными рукавами и красными от недосыпа глазами. Он что-то быстро писал в блокноте, одновременно разговаривая по телефону, и не сразу заметил вошедших.

— Нет, я сказал — два состава с углём до конца недели, не три. У нас нет мощностей для разгрузки трёх составов одновременно. Перенаправь третий на северный терминал, там справятся.

Мышкин стоял и смотрел на этого уставшего человека в мятой рубашке, и что-то смутно знакомое мелькало в чертах его лица. Что-то, что никак не вязалось с этим заваленным бумагами кабинетом и рабочей суетой вокруг.

Человек закончил разговор, бросил телефон на стол и наконец поднял глаза на посетителей.

— Губернатор Мышкин? Садитесь, где найдёте место. Извините за бардак, не успеваем разгребать.

И тут Мышкин его узнал. Узнал, но…

Мозг Петра Васильевича отказывался принимать то, что видели глаза.

Он помнил это лицо по официальным портретам, которые висели в каждом государственном учреждении Империи — молодой император Александр Малинин, наследник древней династии, правитель величайшей державы континента. На портретах он был в парадном мундире с золотыми эполетами, с короной на голове и скипетром в руке, и смотрел на подданных взглядом человека, рождённого повелевать.

Сейчас же перед Мышкиным сидел уставший мужик в мятой рубашке, с закатанными рукавами и трёхдневной щетиной на подбородке. Даже без эполет… Просто измотанный работой человек с красными от недосыпа глазами и пятном от кофе на манжете.

Пётр открыл рот, закрыл, снова открыл. Все заготовленные речи вылетели из головы, и вместо них на язык полезли слова, которые он произносил на официальных церемониях двадцать лет подряд.

— Ваше Императорское Величество… — он услышал собственный голос как будто со стороны и понял, что заикается. — Мы… регион Заречье всегда сохранял верность короне… мы не признали узурпацию…

Александр бросил ручку на стол, и она покатилась по бумагам, сбив стопку накладных.

— Хватит цирка, Мышкин.

Голос его был жёстким, усталым и совершенно лишённым того мягкого снисхождения, с которым прежний император обращался к своим подданным. Это был голос человека, который слишком много работал и слишком мало спал, чтобы тратить время на церемонии.

— Короны больше нет. Империи, которой ты присягал, тоже нет. Оставь этот пафос Долгорукому, он любит такие спектакли.

Пётр Васильевич стоял посреди заваленного бумагами кабинета и чувствовал, как почва уходит из-под ног. Всё, что он знал о мире, всё, во что верил, рушилось прямо сейчас, и на обломках вырастало что-то совершенно новое и непонятное.

— Н-но почему вы здесь, Ваше Величество? — вопрос вырвался сам собой, глупый и беспомощный. — Князь Долгорукий узурпировал Столицу, он объявил себя Регентом… Н-но вы же законный император, вы должны были…

Александр усмехнулся, и эта усмешка была холодной и взрослой, совсем не похожей на мягкую улыбку с официальных портретов.

— Должен был что? Сидеть в Столице и изображать власть, пока Долгорукий дёргает за ниточки? Подписывать указы, которые никто не выполняет? Принимать парады армии, которая разбежалась по углам?

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на Мышкина тем взглядом, каким смотрят на человека, который задаёт очевидные вопросы.

— Долгорукий охраняет мавзолей, Пётр Васильевич. Столица сгнила изнутри задолго до того, как он объявил себя Регентом. Кланы грызлись за власть, чиновники воровали, армия разваливалась, а я сидел на троне и делал вид, что управляю этим бардаком. Знаешь, что я понял за последний год? Что трон — это самое бессильное место во всей Империи. Все кланяются, клянутся в верности, но никто не делает того, что ты приказываешь.

Мышкин молчал, не зная, что ответить.

— Я уехал не потому, что испугался, — продолжил Александр,