Ювелиръ. 1812 - Виктор Гросов

— Потребуется дьявольский темп, сир.

— Темп и провиант. Железный Даву способен на чудеса марша при должном снабжении. Зато Мюрат обязательно загонит лошадей. Проследите за ним. Кавалерия способна сожрать пехотные пайки за пару дней, если дать слабину.

Пока начальник штаба скрипел пером, голос подал Маре:

— Местная шляхта жаждет зрелища шагающих солдат. Очевидная серьезность броска к Неману сильно подогрела бы их усердие.

Император вскинул взгляд на дипломата.

— Разгоряченные поляки весьма полезны, однако хмелеть от несбыточных надежд им рано. Сейчас от них требуются проводники, телеги, зерно. Вопрос о короне поднимем после победы.

Возражать герцог не посмел. Тем временем Бертье добрался до последних сводок.

— Волынь держит Третья армия Тормасова, прикрывая киевский тракт. Чуть больше сорока тысяч. Севернее, фасадом к Двине, маячит корпус Витгенштейна. Доносят о закладке укрепленного лагеря у Дриссы. Правда, данные по тем складам сильно разнятся.

— Дрисса… — Наполеон брезгливо поморщился. — Им отчаянно хочется зарыться в землю и почувствовать себя в безопасности. Пусть так.

— А в случае отхода Барклая к Двине? — уточнил маршал.

— Значит, сдаст Вильно. Сдача крупного города ударит царя Александра по гордости. Первый маневр назад царь спишет на сбережение войск, отступление ему не простят.

Маре уловил намек в сторону петербургской знати.

Начальник штаба вновь перелистнул бумаги:

— Сведения по Багратиону нуждаются в проверке. Поговаривают о его готовности спешно откатиться на восток ради соединения армий.

— Разумеется, он побежит на соединение! — Глаза императора блеснули. — Заставим его выбирать между встречей с Барклаем и спасением собственной шкуры. Даву вклинится прямо меж ними. Жером подопрет с юга, при условии, что этот мальчишка удержит свои корпуса под контролем. Мюрат обеспечит нажим. Мы пригрозим Барклаю потерей Вильно. Пусть Александр любуется, как его растянутая армия открывает нам дороги вглубь страны.

Давно привыкший к стремительности патрона, Бертье перешел к насущному:

— Готовить приказы к выступлению?

— Выполняйте. К утру жду свежие цифры по Данцигу, Торну, Познани и Варшаве. Отдельно — телеги и фураж. Все данные по русским отметить отдельно.

— Слушаюсь, сир.

— И последнее. После этой истории в министерстве потрясите. Только без лишнего шума.

Откланявшись, маршал захлопнул бювар. Маре тоже собирался уходить, однако стоявший у дверей адъютант шепотом напомнил ему о какой-то забытой в приемной бумаге. Нахмурившись, министр забрал ее из рук офицера и после секундного колебания пристроил на край стола.

Боковое зрение Наполеона уловило этот жест.

— Что там?

— Сущая мелочь, ваше величество. Обрывки перлюстрации из Петербурга и донесения.

— Касательно?

— Некая русская артель. Или дом мастеров, именуемый «Саламандрой». Обслуживают двор и высшую аристократию. В бумагах пишут ювелирные безделушки, оптика, сложная механика. Клиенты весьма высокопоставленные, хотя факты отрывочны.

Император требовательно вытянул руку, вынуждая герцога передать бумаги раскрытой на первой же странице. Глаза быстро пробежали по строчкам. Воды в доносах хватало с избытком: «судачат», «якобы видели у князя», «заказы идут через дворцовую челядь», «мастер молод». Обычно подобный мусор не попадал в его руки.

— Какого дьявола вы притащили это? — спросил Наполеон.

— Одно из писем указывает на серьезные денежные потоки, проходящие через артель. Да и работа этой артели у вас есть, сир.

— А, Саламандра… — Наполеон перекатил на языке это слово. — Потом посмотрю.

Маре подхватив свои тубусы и дипломатические сводки, покинул кабинет. Остальные ушли за ним.

Оставшись в одиночестве, Наполеон вновь повернулся к расстеленной Европе. Пора.

Спустя время Дрезден расстелился перед Наполеоном. Саксонцы радушно улыбались, курфюрст чествовал непреодолимую силу, с которой приходилось мириться.

Под сводами дворца толпились монархи, маршалы и посланники. Пруссаки, помнящие унижения Тильзита, прятали ненависть. Австрийцы, напротив, кутались в учтивости — родство через Марию-Луизу обязывало. Мелкие князьки Рейнского союза гнули спины, пытаясь угадать дуновение французской воли. На фоне этого пестрого маскарада Наполеон проводил инспекцию.

Раздав дежурные приветствия государям и позволив двору вдоволь налюбоваться Марией-Луизой, он спешил уединиться с людьми Бертье. Ему важно было вбить в голову каждому венценосному гостю, что бросок к русской границе — решенное дело.

Даже устроили сугубо показательный парад. Сотни тысяч солдат прямо сейчас месили грязь далеко от саксонской столицы, поэтому на дворцовую площадь вывели отборные части: гвардию, саксонцев, понтонеров и обозных.

Объезжая строй, император вглядывался в мелочи. Гвардия была монолитом, саксонцы из кожи вон лезли, стараясь скопировать французскую выправку, а артиллеристы нервно косились на упряжь и зарядные ящики.

Какой-то саксонский генерал рискнул сунуться с комплиментом:

— Ваше величество, эти шеренги приведут гостей в трепет.

Наполеон осадил его взглядом.

— Гостей, генерал, мы развлекаем сегодня. Завтра на марше мне потребуется порядок.

Пока зеваки пялились на медвежьи шапки гвардейцев, император размышлял.

— Даву и Ней идут по маршруту, сир, — доложил начальник штаба. — А вот за фуражом Мюрата нужен глаз да глаз. Конница выжирает запасы.

— За скорость Мюрата приходится платить.

Замыкали шествие потные понтонеры. Союзные монархи заскучали, зато Наполеон впился в инженеров взглядом, сверкающие кирасы не выигрывают кампаний, если войскам не по чему перейти реку.

— Подходы к Неману прощупают офицеры авангарда, ваше величество, — отчеканил командир парка. — Поляки указывают на броды, но весенний паводок мог размыть берега.

— Прикрепите к каждой точке толкового инженера, — скомандовал Наполеон.

Представление удалось на славу. Пруссаков приструнили, австрийцев погладили по шерсти, саксонцам польстили. Европа увидела механизм, однако подлинная работа закипела вечером, когда стихла музыка.

В накуренном кабинете Бертье раскинул по столу сводные ведомости. Рядом топтался Маре. Вызванный на ковер интендант сбивчиво докладывал, то и дело заглядывая в шпаргалки.

Подойдя вплотную к штабной карте, Наполеон окинул взглядом паутину дорог от Вислы к Неману.

— Русские способны оттянуться вглубь территории, — нарушил тишину Бертье.

— Могут. — Палец императора скользнул от Немана к Вильно. — Но бесконечно пятиться они не посмеют. Первый отход назовут маневром. Второй вызовет ропот. А после третьего армия сама спросит царя, ради чего она сдает империю.

Возражать никто не стал.

На ломберном столике дожидался русский подарок. Обхватив подставку, он тронул пальцем цветок и золотые лепестки раздвинулись, выпуская наружу крошечную пчелу. Изумительная механика, металл оживал. Именно такой труд император ценил превыше всего. Россыпь бриллиантов может купить любой венценосный болван, а вот технический гений купить сложнее.

— Ни Сорбонны, ни парижских гильдий, — пробормотал Наполеон, не отрывая