Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский

— Конечно пойду, Саня, сочту за честь!

— Ну все, бывай тогда! Мне еще до Прохора и Мишки успеть сегодня.

Вечером, когда спала жара, мы с Илькой ушли со двора в сторону Гнилого Лога. Тигренок трусил следом, путаясь в майской траве. На краю леса разместились на толстом поваленном ветром кедре. Полосатый сначала потерся о мою ногу, потом подошел к Ильке и стал настороженно обнюхивать его сапоги.

Илька долго смотрел на него, следя за каждым шагом. Потом заговорил:

— Андрей, мы же оба все понимаем. В тайге он один не жилец. К людям привык, запах наш знает, еду с рук берет. Охоте его мать толком научить не успела. А в станице вам жизни не дадут. Гольды с Амбой веками рядом живут. Мы его не боимся, он нас без нужды не тронет, было уж такое, дедушка мне рассказывал. У нас в стойбище ему место найдется. Собаки со временем привыкнут, люди обижать не станут. И мясо в тайге всегда есть. А ты навещать будешь, тут ходу-то всего ничего. Чего ему в амбаре сидеть. А как подрастет, вместе в чащу на охоту ходить попробуем, посмотрим, каков он в деле.

Я опустил взгляд. Полосатый уселся у моей ноги, поднял морду и смотрел на меня большими желтыми глазами. Отдавать его было очень жалко, успел привязаться я к этому мохнатому. Но Илька был прав во всем. Держать растущего тигра в станице не самый лучший вариант. Кто его знает, как оно дальше будет, когда он вырастет.

Я тяжело вздохнул.

— Ну что ж, Анда. Стало быть, переезжаешь.

Илька вскинулся.

— Ох ты ж. Анда... Лучше и не придумать для него имени.

Тигренок, будто все понял, ткнулся носом мне в ладонь и заурчал. Я почесал его за ухом.

— Значит, Анда. Я хочу тебя к нам в стойбище свести, — продолжал Илька. — С дедом и сестрой познакомлю.

— Дело хорошее, — ответил я. — Но надо у крестного спросить.

Дождавшись возвращения Степана Анисимовича, я изложил ему нашу задумку. Крестный снял фуражку, сел за стол и долго молчал.

— В тайгу, значит собрались? — нахмурился он. — А из оружия у вас что? Гладкоствол да два ножа охотничьих? Неспокойно нынче в лесу, сам знаешь, Андрей.

— Мне и ножа хватит, Степан Анисимович, — спокойно ответил я. — Да и не пойдем мы по тракту. Илька тропами проведет.

Кравцов-старший посмотрел на меня, и наконец заговорил:

— Добре. Пелагея вам в дорогу харч соберет. Но слушай внимательно, Андрей. От Ильки ни на шаг. Геройствовать и лезть куда и не вздумай. Тайга ошибок не прощает.

— Добре, крестный!

— Не переживайте, Степан Анисимович, справимся, не впервой, — улыбнулся Илька.

— Когда идти собираетесь?

— Так на рассвете и пойдем, — ответил гольд. — Меня уже тоже дома поди заждались. Засиделся я у вас в гостях дольше положенного.

— Чтоб через три дня дома был, Андрей.

Олег тут же подскочил с лавки.

— И я с вами! Я тоже в стойбище хочу! Батя, отпусти, а!

— Сядь, — резко обрезал Кравцов. — Хозяйство на кого оставить хочешь?

Олег надулся и вернулся на место.

За вечерними хлопотами время пролетело незаметно. Но отчего-то сон никак не приходил, гоняя в голове разные мысли, сам уже запутался мои они, или Андрея Добрецова. Ну и когда наконец сомкнул глаза, то считай сразу прокричали первые петухи.

Станица еще спала, укрытая плотным туманом, словно одеялом. Пелагея Александровна сунула мне в руки узел с хлебом, салом и вареными яйцами. Крестный вышел на крыльцо в одной рубахе, перекрестил нас и молча кивнул.

Мы с Илькой переглянулись, притворили створку ворот и молча направились в тайгу, собирая росу на сапоги. Тигренка я нес на руках.

Отошли за околицу шагов на сто, когда Анда задергался. Я поначалу и не понял в чем дело, глядя на него, но он пытался вскарабкаться мне на плечо и куда-то глянуть. Тогда я повернулся вместе с ним.

Тигренок замер, разглядывая нашу станицу, словно пытался запомнить место, давшее ему спасительный кров.

Мы постояли так немного и направились дальше, растворяясь в утреннем тумане.

Глава 12. Старый шаман

Мы углубились в лес и двинулись охотничьими тропами. Анда послушно семенил, между нами, отфыркиваясь от мокрой травы.

Илька шел впереди мягко, почти бесшумно. Я старался ступать след в след и по сторонам глядеть, но все равно в тайге чувствовал себя неуклюжим: то ветка под сапогом хрустнет, то плечом зацеплюсь за сучок. Надеюсь, что это временно. У Ильки в этой науке было чему поучиться.

Гольд безошибочно находил путь даже там, где мне виделся сплошной непролазный бурелом. Он быстро угадывал звериные тропки, обходил заболоченные места, словно сам лес подсказывал ему дорогу.

Солнце едва пробивалось сквозь кедровые кроны, когда мы поднялись на небольшой хребет. Илька остановился у вывернутого пня, показал на едва заметные зарубки на коре и объяснил, как они с малых лет определяют направление в тайге.

— Русские обычно наши селения стойбищами кличут, будто мы кочевники, — негромко сказал он, поправляя ремень винтовки. — Старикам это не по нраву. Мы не кочуем с места на место, веками на одной земле живем. Деревню свою зовем гасян, а дом в ней — дё. Это, Андрей, наша земля. Земля наших предков.

— А почему сам все время говорил про стойбище?

— Так проще. Чем каждому объяснять да время тратить. Ваши уже привыкли. А тебе рассказываю, потому как ты мне не чужой человек.

— Добре, — кивнул я. — Может, привал небольшой? Оправимся чутка.

— Хорошо. Вон туда пошли, — махнул Илька рукой.

За спиной у меня висел новый лук. Повозиться с ним пришлось немало. Колчан