Леди Горничная - Илона Волынская

карету, завистливо косясь на гарцующих верхом отца и Тристана. Каретником тоже был он, с помощью двух мальчишек-учеников содержа в строгости и порядке весь наш выезд. Что дядюшку я тут больше не найду, сказал мне запах. Запах конюшни нравится тем, кому нравятся лошади. Запах грязной конюшни не нравится никому, включая самих лошадей. Эта конюшня была… на грани. Конюх тут, может, и был… Но вчера. Или даже позавчера.

Я пошла осторожнее – это при Лупе можно было рядом с конюшней гулять босиком, об ученика, вовремя не прибравшего «конское яблоко» дядюшка бы лопату обломал. Запах стал сильнее и меня накрыло прохладой старых кирпичных стен. Босые пальцы больно уколола старая солома и я пошла на цыпочках. В деннике шумно всхрапнула и затрясла гривой лошадь. Я подошла поближе, остро жалея, что не зашла сперва на кухню, за морковкой или куском хлеба. Раньше Фло присылала с кухни обрезки яблок, корки и прочие не пошедшие в дело остатки, и дядюшка держал их в тазу у входа…

«Прости. В следующий раз что-нибудь принесу, старушка» – я погладила ткнувшуюся мне в ладонь шелковистую морду гнедой. Породистой, скорее всего с конезавода госпожи Влакис. Но действительно, старой. Немолодым был и слегка перекормленный мерин в соседнем стойле. Я неспешно пошла дальше, на доносящееся из полумрака шарканье щетки.

Чистящий уже распряженных лошадей кучер обнаружился в самом конце, у последних денников и дверей в каретный сарай. Что? Уже распряженных? Как это он так быс… И тут я окончательно поняла, что, вернее, кого вижу.

– Гхм… Доброе… – в горле неожиданно пересохло, да и губы пришлось облизать. – Доброе… утро?

– А я все думал – и когда вам надоест красться, – проворчал он и нагнулся, осматривая копыто коня.

– Я не кралась, – с достоинством сообщила я. – Тут просто солома колючая, а я хотела на лошадей посмотреть.

Кралась, на самом-то деле. Но для таких как он – что я кралась, что подкованными сапогами грохотала… одинаково.

– А вам можно смотреть на здешних лошадок? – ехидно поинтересовался он.

Я даже задумалась на мгновение: Марита мне бы, наверное, и дышать здешним воздухом запретила, что решил бы Тристан – не знаю, да и… не все ли равно?

– Я – сестра хозяина, – внушительно объявила я.

Он выпрямился и наконец обернулся.

– Не похожи…

Ну понятно: темно-русые волосы, карие глаза, да еще и костюм, такой южный-южный, что сразу ясно – приезжая. Типичная «столичная-мышь-с-манерами» на отдыхе. Выбивались из образа только мои босые ноги, столичные мыши, даже те, которые «без-манер», босиком не ходят. Так что на физиономии у него были написаны сомнение и недоверие. На бледной красноглазой физиономии.

– А вы похожи. На вампира. Ну и как вам здесь работать? На юге?

– Денежно, – хмыкнул он, снова окидывая меня взглядом. – Отсутствие предложения повышает спрос.

Вопреки знаменитой детской страшилке про мальчика, которому мама разрешала гулять только ночью, а он вылез в окно, чтоб поиграть днем с другими ребятами, вспыхнул как спичка, и сгорел, потому что на самом деле был вампир, а мама скрывала… На самом деле вампиры на солнце не горят… сразу. Зато обгорают так, что легче бы им сгореть сразу, на месте, чем раз за разом облазить до живого мяса. А долгое пребывание на солнце для вампира равносильно извращенному самоубийству. Так что вампир на юге – это… сильно. Они в основном на севере живут, в столице в дождь еще гулять могут, а тут, где солнце в зените прожигает насквозь даже обычных людей, а тени коротенькие-коротенькие, разве что муравью спрятаться… Но да, за свои услуги единственный вампир юга наверняка может заламывать любые суммы! Я поглядела на вампира еще раз, внимательнее: его готовность жертвовать собой ради денег вызывала невольное уважение.

– Чего господин Тутс так боится, что ему потребовался охранник? Или все-таки шпион?

Не кучером же он и вправду работает – вампир-то!

– Было бы что тут шпионить – достаточно посмотреть на конюшню и уже ясно, что ваш… м-м-м… брат… разорен, – вампир окинул конюшню презрительным взглядом. – Или почти разорен…

– А вы фабрику уже видели? – тоном профессионального осведомителя, в котором равно мешались жадность, страх и азарт, зашептала я.

– Господин Тутс сказал, что фабрика его не интересует, он и так все знает, – теперь красные глаза вампира с презрением глядели на меня.

– А про меня? – еще интимнее шепнула я.

– Что… про вас? – растерялся он.

– А хоть что-нибудь, – усмехнулась я. – Хотя бы сам факт моего существования. Но учтите… – теперь я даже не шептала, а просто проговаривала слова одними губами, зная, что он и это услышит. – Если хотите доложить ему первым, бежать надо прямо сейчас, со всей вампирской скоростью. Иначе он узнает сам. От прислуги. Или Тристан ему расскажет, – уже в полный голос закончила я.

Пару мгновений вампир соображал, а потом усмехнулся:

– Что я доложу, если даже не знаю, как вас зовут?

Я только вздернула брови – и снова он оказался сообразительным.

– Десмондус из клана Носферату, – со свойственным их племени гибким изяществом вампир поклонился – полным придворным поклоном. На конюшне. Издевка, тонкая… как северный боевой топор. И даже слегка прикрытая… как северянин на празднике первой проруби.

Никто меня в этом доме не уважает, даже залетные вампиры.

– Де Молино, Летиция, – кивнула я.

– А не соблаговолит ли леди подсказать бедному голодному трудяге – где тут кухня? – красные вампирьи глазки стали жалобными и просящими.

– Кухня? – повторила я. – То есть, докладывать не побежите?

– Что сейчас-то докладывать? Тем более, если слуги знают: за их языками даже с моей скоростью не угнаться. А вот если втереться вам в доверие, разузнать побольше…

– Разузнавать будем на кухне? – деловито уточнила я.

– Так ведь слуги же! На кухне у них самое гнездо!

– Очень профессиональный подход, – покивала я. Вампир на кухне у Фло! Я хочу это видеть! Да и саму Фло тоже хочу… – Что ж, пойдемте, покажу…

Вампир Десмондус радостно-клыкасто улыбнулся и принялся снова заворачиваться в свою пелерину. С ларя для овса подхватил цилиндр, нахлобучил его по самый нос и прогундосил из глубин своих одежек:

– Я готов!

Я кивнула и направилась к выходу. Я шла по залитому ярким утренним солнцем двору усадьбы, шла… на кухню. А по пятам за мной черной зловещей тенью скользил вампир.

Черный ход встретил нас полумраком – вампир у меня за спиной облегченно выдохнул и… сцапал меня за локоть.

– Прошу прощения! – голос его в сумраке обрел гулкость и глубину, а пальцы бесстыдно и дразняще коснулись моего локтя… и мягким, едва