Большой игрок 4 - Эрли Моури

только Ольховская. Чайка, наверное, не сразу догадалась, что полупрозрачное чудовище — я, стала в боевую стойку и начала кастовать ледяной спелл. Весериус ментально заорал мне в ответ:

«Сань! Ну не дури! Я все сейчас объясню!»

Остальных как ветром сдуло. Причем ветром, похожим на ураган. Как только окрестность у моего дома очистилась от нежелательных лиц, я снова стал невидимым и сказал магистру:

— Весер, сука, ты! Если я тебе сказал, что не надо тратить мои деньги, то это не значит, что надо сжигать мой дом! — подлетев ближе, я разглядел: рожа у Весера разбита. Губы — вареники, лиловый фингал от глаза на всю щеку. Ну, это как обычно. Разве могло с ним быть иначе⁈

— Какого хрена здесь произошло⁈ — продолжил я с еще большим запалом. — Вы что, ебетесь в моей постели так, что крышу уносит и стены горят? Да еще моим же ху*м!

Кажется, от моей гневной речи Ольховской стало весело. Она отвернулась и рот прикрыла ладошкой, чтоб не засмеяться в голос.

— Сань, извини, так вышло. Каюсь, признаю, вышло нехорошо… — начал сбивчиво объяснять гребаный Талиар, магистр ста сорока стихий, всех ведомых магий, тайных и явных наук. — Но вышло, что вышло…

— Саш, мы не виноваты! Они напали! Талиар пытался тушить и я пыталась, — вступилась Самсонова. — Ты представить не можешь, что здесь было!

— Уже могу! Вот смотрю, на то, что осталось от моего дома и представляю! Вопрос первый и почти главный… Где мои бабки? — обретая частичную видимость, я завис напротив Весериуса.

— … Там, — после долгой заминки он указал на черные дыры окон комнаты на втором этаже.

— Ясно. И состояние их примерно такое же, как занавесок на окнах, успешно сгоревших и разлетевшихся пеплом? — уточнил я, памятуя, что мой сейф — просто железный ящик с хреново прилегавшей дверцей.

— Увы, деньги горят. Кстати, как и рукописи, — магистр печально опустил голову.

— А что с еба*ом? — не без ехидства полюбопытствовал я. Мой иномирный сленг понял только магистр.

— Ну, видишь ли, во всеобщей суматохе немного пострадало. Удар коленом. Но зубы и нос целы! — заверил магистр.

— Да ты молодец, Весер! Спасибо тебе, такую мелочь как зубки! Сохранил важное — хоть жрать теперь смогу! — продолжил ехидничать я. Злость вроде понемногу угасала, но мысли о будущем стали чернее копоти, что в моей комнате. — Жрать смогу, только непонятно на какие шиши теперь жратву покупать!

— Саш, не ругай его! Пожалуйста! — вампирша подступилась ко мне, даже попыталась меня схватить ловкой ручкой. — Ты не знаешь, как все было. Талиар сделал все что мог. Никто бы другой на его месте такого не сделал. Они вошли тихо: два очень сильных мага и еще несколько с пистолетами…

— Апельсин, курва мачь! — неожиданно подала голос Ольховская. — Будь справедлив! Если бы ты был на месте Весериуса, то тебя бы уже не было! Или ты считаешь себя круче двух сильных магов и быдлюков с пистолетами?

В общем-то, Анна была права: я не справедлив в наездах на Весера. Да, так бывает, когда мы в порыве злости или отчаянья спешим назначить кого-то виноватым.

— Вот, ты понимаешь, — Талиар Сан Эллур даже просиял. — Как говорил мой великий наставник Астерий: втоптать человека в грязь легко, но попробуй потом вытоптать его обратно! Прелесть моя, дай сигарету, — попросил он баронессу, украдкой глянув на меня.

— Кури, хрен с тобой, втоптанный, — согласился я. — И давайте по порядку, что тут было. Во всех бляд*ких подробностях. Я должен знать как вы, в самом прямом смысле проеб*ли мое состояние.

Вместо Весериуса за рассказ принялась Чайка. Мы даже прошли с ней в дом, я осмотрел первый этаж. Кухня и столовая уцелели, только были основательно залиты водой. Подгорели двери, кое-где мебель, потолочные балки. Еще пожар не добрался до комнатки, где обычно ночевала Марфа Егоровна. Раз так, значит не пострадал и сейф в ней. Правда в нем денег водилось немного — только те, что я выделял на хозяйственные нужны, там же хранились документы на домовладение, что-то еще из важных бумаг. Возле той комнаты я вспомнил о кладовке, что находилась напротив. В ней, помимо всякого хлама, лежало кое-что из моей старой одежды. Туда я и направил Чайку, чтобы нашла во что можно приодеть Весериуса — не голяком же мне завтра разгуливать.

Пока Лариса ковырялась в старых вещах, я еще раз облетел первый этаж, поднялся к своей комнате, убедился, что там пепелище. О том, сколько потребуется денег на восстановление дома, думать не хотелось. Наверное, проще снести этот и на его месте построить что-то новое, под свои вкусы и с более разумной планировкой. Такое решение, даже если по скромному, потянет на тысяч 8–10. А где их взять, если мне бабла не хватает на «АпПельсин»? В общем, интересна моя жизнь, так, что охреневаешь с ее сюрпризов.

Полицию я дожидаться не стал. Пожарные должны были вызвать цепных, но не стоять же мне возле пожарища всю ночь, посыпая голову пеплом — уж его имелось с избытком. Тем более неуместно было там торчать в облике призрака и с такими друзьями, нормальная среди которых только Ольховская. Странно, но в свое тело я возвратиться не спешил.

Мы направились к Лужковке, чтобы нанять там повозку и поехать к Ольховской. Наняли четырехместную извоза «Столичный тракт» — я, разумеется, держался в невидимости. По пути на Павелецкую завернули в кабак и купили две бутылки вина — такую инициативу проявила сама баронесса. И вообще, эту ночь я гулял на ее деньги ввиду полного отсутствия собственных.

Лишь когда мы поднялись на пятый этаж и дверь с номерком «81», лязгнув замком, открылась, я сказал Весеру:

— Все хватит осквернять мое тело — возвращай!

Чайка после моих слов надулась. Однако у меня на собственное тело тоже имелись кое-какие планы. Я твердо вознамерился осуществить их в спальне баронессы, вместе с ней и в ее постели. Надеюсь, в этот раз нам ничто не помешает: ни всякие режиссеры, ни Настя Самгина, ни прочие катаклизмы.

Глава 13

Опухшие губешки в деле

— Я не знаю, как насчет твоего Карпина, но все это непохоже на Малевича. Ко́зя стал осторожным — он так не делает, — открыв шире окно, Ольховская вернулась на свою табуретку. — Хотя его иногда слишком несет, все равно Казимир старается решать подобные вопросы с меньшими шумом. Но…

Баронесса замолчала, глядя куда-то мимо Чайки, которая устроилась возле кухонной плиты