Большой игрок 4 - Эрли Моури

— Хорошо. Я поговорю с ней, но ничего не обещаю. Все, голубки, на этом вынужден откланяться. Дела, бля… суровые призрачные дела. А за бабки, Сань, не переживай. Будут они у тебя. И на дом хватит, и на домкан, — Весер подмигнул мне и растворился.

— Когда у него этот юбилей? — Ольховская погрустнела.

— Первого июля. Хотя могут перенести на воскресенье. В этом вопросе тоже все зависит от Ириэль. Демоница для нас становится почти богиней, — ответил я и бросил сорочку на кресло — прикрывать свое беспокойное достоинство теперь не было никакого смысла.

— Ап — пельсин, а ты ненасытный. Правда, мне очень многое в тебе нравится. Вот только бы не влюбиться, — Анна как-то не слишком искренне улыбнулась.

— А хочешь сыграем в игру? — я забрался на кровать и пополз к ней.

— В «барсучка»? Да, можно, — художница отодвинулась, откинув плед и давая мне больше места.

— Нет. Есть у меня свои игры. Первая называется «Угадай, что это», а вторая… — я ненадолго задумался. — Вторая — «Рембрандт». И для нее потребуется одна из твоих кисточек.

— Принести сюда? — спросила Ольховская.

Глава 14

Важная морда в погонах

Нет, в «Рембрандта» я играть не стал. Моя высокохудожественная задумка — дело тонкое, и ее не стоит делать в спешке, да еще в то неудобное время, когда клонит в сон. Мы с Анной просто уснули. Баронесса, наверное, еще несколько минут мучилась мыслями, кто такой Рембрандт, и что представляют из себя интимные игры с завязанными глазами. А я думал над неожиданным порывом магистра озолотить меня. Не только мысль о сокровищах, но и визит в иной мир — во владения хетайлы Ириэль — представлялся мне чем-то сказочным и очень притягательным. Очень хотелось, чтобы при этом со мной рядом была Ольховская. Мне кажется, Весер хитрил на ее счет, и за его нежеланием видеть там баронессу стояла вовсе не позиция Ириэль. В этих думах тоже незаметно провалился в сон.

Проснулись мы около одиннадцати. В первый миг я не понял, где нахожусь, услышал чье-то милое сопение рядом, почувствовал тепло женского тела. Приоткрыл глаза и тогда вспомнил все. И пожар, лишивший меня дома, и не менее жаркое пламя, вспыхнувшее между мной и Анной. Едва я завозился, проснулась Ольховская. Она повернулась набок, глядя мне в глаза своими очаровательными бледно-голубыми, продалась вперед и прошептала:

— Ап-пельсин… — затем поцеловала меня.

В прошедшую ночь и наступившее утро я обнаружил, что Аня умеет быть нежной. Это свойство пани Ольховской, как-то не вязалось с прежде сложившимся образом — образом дамы вспыльчивой, по малейшему поводу хватающейся за пистолет или шпагу. Для меня ее постельная нежность стала приятным открытием. Все-таки Анну очень непросто понять: всякий раз моя художница разная. Она из тех редких, особенных и драгоценных женщин, которых можно постигать всю жизнь, удивляться, снова постигать, так и не поняв все тайны души.

— Люблю тебя! — прошептал я в ответ.

— Аппельсин, снова ты об этом! Вот не надо — уже говорила на эту тему, — она осторожно погладила мои припухшие губы. — Сейчас я не хочу тебе верить. Я больно переживаю разочарования. Будем считать, что ты меня просто дрыгаешь, и нам двоим нравится это. К тому же, я знаю еще кое-что про тебя.

— Что, Ань? — я прижал ее к себе и поцеловал в шею, как она любила.

— Неважно. Встаем! Мне нужно в театр. Успеть хотя бы до полудня, — она отстранилась. Светлое, неправдоподобно изящное бедро явилось из-под пледа.

— Может, утренний трах? — я задержал ее левой рукой, одновременно сжимая ее грудь правой. Что такое «трах» в моем понимании, Ольховская уже усвоила.

— Нет, ирландец. Много тебе будет. Только кофе, и больше никаких удовольствий, — она выскользнула из-под пледа. — За чашкой кофе расскажешь, кто такой Рембрандт. Хочу знать, в чем суть твоей игры — может, мне понравится. Но сейчас нам нельзя слишком расслабляться: у тебя впереди сложный день. Не забыл, что ты кое-чего лишился? Включая документы, в том числе и на купечество. И у меня день не простой. Ведь я же начала переделывать декорации под этого идиота Лукшина, теперь снова многое менять под Тихомирова. Стас не такой капризный, но тоже, бывает, становится в позу. Ах, да: по твоему «АпПельсину» нужно многое согласовать с Габреляном! Придется ехать к нему.

Брюки я надевать не стал. Только трусы и сорочку, застегнув ее на три пуговицы. Вышел из спальни за баронессой и увидел, что она остановилась у статуи Сехмет. А еще через миг увидел, что прямо на полу лежит Чайка.

— Черт! Что с ней! — я подскочил, опустился на колени. Схватил ее холодную руку. Пульса не было…

Нет, он все-таки был. Вот… один слабый удар. Секунд через тридцать еще.

— Думаю, просто обычный сон — сон вампира. Хотя откуда мне знать. Не беспокойся за нее. Если было с Ларисой было что-то не так, магистр это, наверное, определил, — предположила Ольховская. — Почему она не легла на диване? Может, ее привлекло что-то в статуе. Попрошу Сехмет, чтобы не считала ее чужой и не трогала. За тебя, кстати, уже попросила. Она знает, что ты свой.

Анна, завязав халат, положила обе руки на плечи египтянки и что-то зашептала. Потом мы пошли на кухню. Скоро потянуло ароматом отменного кофе.

— Так что ты такое обо мне знаешь? — спросил я, увиливая от разговора про игру в «Рембрандта» — решил немного подразнить баронессу, как она в свое время дразнила меня «барсучком».

Она молчала.

— Ань, скажи. Игры играми, но, если речь о вопросе серьезном и касающемся меня, я должен об этом знать, — настоял я, поднимая с блюдца парившую чашку.

— Я знаю, что у тебя еще кто-то есть, и я пока с этим мирюсь, но не уверена, что с этим готова мириться и дальше. У Анджея всегда было несколько женщин, они ругались между собой, иногда с ним, чувствуя себе обделенными вниманием или обманутыми. Тогда мне такие отношения казались нормальными. Я даже гордилась, что брат такой притягательный, желанный, окружен женским вниманием. Его очень любили девушки. Я считала, что сильный мужчина может взять столько женщин, сколько в силах удержать. Сам Анджей много раз говорил об этом. И я, поскольку с раннего детства всегда была на его стороне, понимала его даже в этом вопросе. Но сейчас…

— Говори, Ань! — я уже вполне