Большой игрок 4 - Эрли Моури

вы раздетый из дома выбежали со своей… — вот здесь она слово проглотила, явно имея ввиду Чайку. — Александр Васильевич!.. — Булгова, заламывая руки, застонала, и я не понял, что она бормочет еще.

— Марфуш, что ты в самом деле? — подбежавший Сбруев обнял ее за плечи. — Нашелся барин. Вот совсем живехонький! С ним все хорошо.

— Хорошо⁈ — она резко повернулась к извозчику. — У него дом сгорел! Там убитые, сгоревшие! Полиция!

— Марфа Егоровна, у меня все хорошо, — подтвердил я версию Сбруева о состоянии моих дел. — Дом сгорел… Да, есть такая неприятность. Скоро новый поставим. В остальном все очень неплохо. В свете ночных потрясений есть только одна проблемка: жалование я вам задержу примерно на недельку, максимум две.

— Мы тебя с раннего утра ищем, — Самгина, спрыгнув с повозки, коварно и гибко, возникла слева от меня. Ее руки оплели мое тело. — Кто эта девица, что была ночью с тобой? Ясно же, не Ольховская. Ты вообще распустился, Рублев! Это потому, что меня нет рядом! Почему не пришел ко мне ночевать? — ее поцелуй увлажил мою щеку и губы.

— Насть, я же к тебе вчера заглядывал. Помнишь, как это было? Ты только со всей страстью позвала, и я тут как тут, — уж вчерашние сладкие стоны Самгиной в моей памяти отложились во всей полноте.

— Дурак еще, — шепнула она в ответ и отступила.

— А чего это вы все вместе? — полюбопытствовал я, оглядывая святую троицу, в которой Настя смотрелась телом совсем уж инородным. — Странно как-то.

— Мы же вас, барин, с утра ищем. Думали, может вы к Анастасии Тихоновне с горя отправились — ведь своего угла нет теперь, — начал пояснять Сбруев. — А она, только узнала, что произошло, и вызвалась с нами на ваши поиски. Вот на Павелецкую ездили, только оттуда вернулись. Консьерж сказал, что вы с баронессой уже того, вышли.

— Вам, барин, домой скорее надо. Полиция требует, — известила Марфа Егоровна. — Они там дом осматривали, лазали, куда только можно добраться. Нашили три мертвых, обгоревших. От одного одни уголечки, от другого черные косточки. Выносили при мне. Их старший, тот, что из полицейских, кричал на меня. Требовал вас немедленно привести.

Эта новость мне особо не понравилась. Ясно, что нет моей вины во всяких обгоревших косточках, но я уже убедился, полиция здесь бывает дотошной, и объяснения с составлением протоколов могут занять много времени и крепко потрепать нервы. А мне надо не с полицейскими терки устраивать, а скорее ехать к графу Старовойтову. Знаю, что он может посодействовать по восстановлению сгоревших документов. Отцу когда-то помогал, когда у того пропал чемодан при переезде из Новгорода.

— Ладно, давай, Ильич, подвези меня к дому. Потом надо будет еще поездить. Его сиятельство Старовойтова разыскать, завернуть в гильдию насчет копии грамоты. Вы, Марфа Егоровна, пожалуй, к себе идите. Ваша помощь по дому пока, сами понимаете… — я развел руками, объяснять тут ничего не требовалось. — Эти дни я вас точно работой не займу. Может, Лизу съездите навестить?

— Как же я вас теперь оставлю, Александр Васильевич⁈ Да в такой беде! — Булгова замотала головой.

Я же ее не стал слушать. Тяжелая она, когда начинает проявлять эту неуместную заботу. Поспешил забраться в повозку и, чтобы не слушать причитаний служанки, попросил Тимофея:

— Ильич, давай поскорее на Карьерную. Объясню, что требуется, полиции и дальше поедем.

По-хорошему, мне следовало бы подвезти Марфу Егоровну к ее дому, но я не хотел снова выслушивать ее стенания. Настя устроилась рядом со мной, и повозка тронулась.

Хотя дело было к обеду, у моего дома все еще продолжалась полицейская возня. Напротив дома Липниных — там удобная площадка для подъезда — стояло аж два полицейских экипажа: черный фургон с имперских гербом и двуколка. Как я понял позже, на ней приехал младший следственный составитель, все тот же Вальцов Иван Семенович, который прошлый раз досаждал мне вопросами.

Увидев меня, заулыбался даже, но как-то не особо весело.

— Что же такое происходит, Александр Васильевич! — начал он издали. — Задаете вы жару нашему участку!

— Вы немножко путаете, Иван Семенович. Жару задаю не я, а некоторые неприятные личности, которые давно бы должны добывать руду где-нибудь там, в Сибири, — я махнул рукой на восток и сказал Насте: — Посиди в повозке. Или, может, пусть тебя Ильич отвезет домой? Я тут не скоро освобожусь. С полицией быстро не бывает.

— Вы о тех личностях, что найдены в вашем доме до косточек обгорелыми? — не без подковырки спросил следственный составитель.

— Если здесь долго, пусть отвезет к «Аппельсину», — попросила Самгина, перебивая полицейского. — Мне нужен Картузов. Переговорить с ним по последним пунктам договора. Ведь у меня вечером важная встреча с Дарвинским. Кстати, с Дарвинским по эксклюзиву говорила еще вчера. Считай, Лев Самойлович согласен на наши условия. Почти согласен. Мне нужно лишь оказать ему немного внимания для большей сговорчивости.

— Александр Петрович, я вижу разговор с дамой для вас важнее, чем весь этот ночной ужас? — снова тронул меня Вальцов, подходя к нашей повозке. — Странно это как-то. Ведь дело касается не только сгоревшего дома, но и убитых людей. Обычно в таких ситуациях другие люди более внимательны к собственным бедам и тем более, представителям имперской полиции.

— Все это безусловно важно, Иван Семенович, — отозвался я, бросив взгляд на кожаную папку в его руках — кажется, она потолстела еще больше. — Но совпало так, что для меня есть и иные важные вещи. Будьте любезны, подождите у своей повозки. Я сейчас подойду и буду в вашем распоряжении.

Дождавшись, когда он отойдет, я сказал Самгиной:

— Не забыла, что я должен видеть договор? Причем с пояснениями Картузова. Веня, конечно, в этих вопросах черт опытный, но все равно мне нужно понимать, чем мы будем обязаны твоему Дарвинскому.

— Саш, он не мой. Ты мой, — рыжая лиса обольстительно улыбнулась. — И я постараюсь сделать так, чтобы мы ему по договору ничем не были обязаны. Поставки новейших моделей от Леру эксклюзивно в «Аппельсин» со свободным формированием цены продаж. Постараюсь, чтобы и закупочные цены были не выше, чем Лев Самойлович отпускает в «Царевну Лебедь». Это кажется невозможным, но я смогу. Поцелуй меня! Саш, сегодняшний день очень важен! — Настя подалась вперед.

Я обнял ее и поцеловал в губы, слыша при этом за спиной рычание приближавшегося домкана.

— Это Лурецкий! — шепнула мне Настя. — Саш, что-то я волнуюсь за тебя. Чего он приперся? Его Карпин немного знает, и я через него. Нехороший человек.

— Кто такой Лурецкий? —