Большой игрок 4 - Эрли Моури

любые вопросы. Уверена, лично для тебя, по душевной доброте, Федор Спиридонович решит твои проблемы с полицией бесплатно, — откровенно забавляясь, сказала дочь Малвии. — А теперь, Лурецкий, вон из домкана. Мы с Рублевым немного прокатимся. Машину скоро вернем.

— Но ваше!.. — занервничал Лурецкий.

— Домкан вернем! — повторила Ириэль и открыла дверь, чтобы пересесть на кресло рядом со мной.

— А может, отожмем? — тихо предложил я. — Мне очень нужна такая штука!

Глава 16

Сок на ее губах

На мое заманчивое предложение демонесса не отреагировала, лишь сказала:

— Хочу апельсинов. Трогай уже!

Потянув рычажок на двери вниз, она открыла окно.

— Ири, скажу по секрету, такой штуковиной я еще не управлял, — мои пальцы с беспокойствами сжали нефритовую рукоять запуска двигателя. Нет, я не боялся, но испытывал волнение: все-таки домкан не мой и я не один — очень не хотелось еще раз увидеть кровь на демонически красивом лице Ириэль.

— Ты рискуешь, — добавил я.

— Я рискую? — хетайла рассмеялась. — Рискуешь только ты, мой мальчик. Но ты же очень смелый. Настолько, что иной раз думаю, как много ума в твоей голове. Полагаю, столько же, сколько у Весериуса. Скажу по секрету, вы мне вдвоем нравитесь. Так и будем стоять? Мне надоело смотреть на кислую морду Лурецкого!

Исправник стоял в трех шагах справа от «Кристофера» и с мольбой в глазах смотрел то ли на Ириэль, то ли на свой домкан. Казалось, он прощается с ним.

— Нет, правда поедем? За апельсинами? — я покосился на демоницу. Разговор о наполнении моей головы, тем более черепушки Весера мне был не интересен, а вот прокатиться со столь волшебной красавицей на дорогущем «Кристофере» — это да! Даже не мечтал о таком! Как же она хороша, сучка! Если кто не понял, я не про машину. И отчего она меня так дразнит? Ведь у меня же есть Ольховская и Полина Борисовна тоже в моем сердце. Но Ириэль!..

Сейчас передо мной возникла острая дилемма: правой рукой потянуть нефритовую рукоять управления на себя или эту же руку положить на голую коленку демоницы. Может, дать моей ладошке немного воли? Пусть даже ценой пощечины — все равно моей опухшей физиономии хуже не будет.

— Рублев, ты воспринимаешь меня как обычную женщину. Не забывай, кто я! — произнесла хетайла, поглядывая на мою правую руку, зависшую на полпути к рычагу.

Не знаю, услышала ли она мои мысли или ее слова имели иной смысл. Я спросил:

— А тебе это не нравится?

— Ну-ка посмотри на меня! — она приблизила свое лицо к моему.

Я увидел, как глаза демоницы поменяли цвет, даже лицо стало другим, в какой-то миг похожим на лицо Ольховской, затем на личико Самгиной. Она уже играла передо мной такой способностью — впечатлила.

— Нравится, — сказала она, снова став собой. — Иначе я не стала бы тебе помогать. И в живых тебя давно бы не было. Поехали. Ты же знаешь, как это делается или что-то подсказать?

— Думаю, разберусь, — я плавно потянул рычаг.

Управление запуском двигателя и его оборотами в «Кристофере» делается одним рычагом. Здесь же относительно новая электрическая система управления положением пластин корвита. Как только я сдвинул рычаг до желтой метки, в глубинах домкана клацнуло — пластины вышли из фиксаторов, приблизились к кристаллическому храну. Связка кристаллов арулита породила эфирную воронку. Ее сила передалась центральному валу, зарычали зубатые шестерни. Дернулись стрелки на приборной панели, показывая обороты центрального вала и напряжение на кристаллическом хране, замигал зеленый огонек справа от руля.

Очень осторожно я двинул второй рычаг — домкан тронулся. Сердце заколотилось от волнения и восторга! Бля! Я еду на домкане и рядом со мной сама Ириэль! Она желает апельсинов! А я? Что я желаю еще, кроме свалившегося на меня удовольствия?

Еще я желаю Ири! Слышит ли эта божественная сучка мои мысли? Крепко держа рулевое колесо левой и двигаясь очень медленно по Карьерной, я произнес: «Я тебя трахну! Обязательно трахну! Не сегодня, так на юбилее Весера!» Произнес я это мысленно, отклонив голову чуть влево и поглядывая в зеркало на дочь богини. Если она слышит мои мысли, то должна отреагировать. В идеале, если она скажет «Да, мой дорогой!»

Она посмотрела на меня тоже в зеркало и улыбнулась:

— Отчего так медленно, Рублев? Сегодня в Москве жарко и я хочу апельсинов скорее! Еще немного бы ветра в салон!

— Да, моя прелесть! Сейчас только привыкну к управлению. Не хочется влететь в столб или забор, — я двинул второй рычаг, отмечая, что стрелка указателя оборотов задергалась на отметке 3,2 т. — А чего тебя этот гусь из полиции называет «ваше божественное высочество»? Тогда уже величество. Разве ты не самая прекрасная из королев?

— Предпочитаю быть принцессой, мой мальчик. Принцесса — это молодость, больше свободы и меньше ответственности. Разве не к этому стремятся люди? Ты же видишь во мне человека. Точнее, женщину, — от Ириэль веяло ароматами, которые я запомнил с первого дня и не перепутаю ни с какими другими: особое сочетание запаха сандала с нотками меда и лимонной травы.

Оловянный блеск ее серых глаз тоже казался особым. Он исходил из глубины — так не сияют глаза людей. Еще мне вспомнилось, что тетя Поля тоже иногда называет меня «мой мальчик», только у нее эти слова звучат иначе. У Поли они очень теплые, обволакивающие, точно пушистое полотенце после ванны; в словах Ириэль есть легкая надменность и вызов. Вызов… Черт возьми, уж не вызов ли неудовлетворенной женщины?

— Ты богиня. Но для меня самая красивая из женщин, — сказал я, отбрасывая опасные мысли и дергая ближний рычаг.

«Кристофер» зарычал, подпрыгнул на выбоине, и я едва справился с управлением — схватился за тормоз. Увы, на этой модели тормоза были ручные. Непросто привыкнуть, когда в памяти застряли навыки вождения иной техники.

— Красивее Ольховской? — рука Ириэль легла на мою, едва машина выравнялась.

Какой хреновый вопрос! Я как-то не думал об этом: кто красивее, кто лучше или хуже. Не хотел думать! Тем более не хотел бы, чтоб мне пришлось выбирать.

— Выбор, мой мальчик, иногда очень сложен… — сказала она после небольшой паузы.

Я снова расслабился, смог уделить больше внимания дороге, управлению домканом.

— Будучи в Аурлу, я много раз страдала от тяжелой необходимости делать выбор. И вот теперь я свободна. Расслабься, тебе сейчас, как и мне, не нужно делать выбор. Пока я даю такое право. Но если заиграешься и захочешь большего, то, возможно, придется мучить себя выбором, — она повернулась ко мне вполоборота.