Большой игрок 4 - Эрли Моури

сможет ехать. В последнем у меня имелись большие сомнения, ведь если пострадал паровой котел, то домкан лишен электрической подпитки, а управление кристаллическим храном на этой модели было электрическим. Возникла даже мысль помолиться. Не знаю, отчего она ко мне пришла, но я так и сделал. Сложил руки на груди и произнес:

— О, дочь богини Ночи! Прекраснейшая из вечных! О, Ириэль! Услышь молитву мою! Помоги завести этот чертов домкан! — звучало наигранно и глуповато.

— Ириэль слышит тебя! — тронув меня за плечо, сказала хетейла и наклонила ко мне голову.

Боги, как же она меня дразнила! Я попытался обнять ее, но демоница удержала мои руки. Мне подумалось, что юбилея Весериуса теперь я буду ждать с особым нетерпением.

Как ни странно, «Кристофер» завелся! На самом деле завелся со второй попытки! Хотя стрелка указателя оборотов не сдвинулась с места, и индикация работы кристаллического храна не включилась, я услышал рычание шестерней в передаточном механизме. Потянул рычаг заднего хода, и домкан тяжко выполз на дорогу. Обратно к своему дому я поехал через Санную — так дальше, но дорога ровнее.

— Скажу еще кое-что, — демонесса стала серьезной. — Не должна бы это говорить, но… — она задумалась, даже ненадолго прикрыла глаза. — Отобедай сегодня в харчевне «Матвей и Марфа». Это где-то там, ближе к Савойской площади. Заведение грязное, неприятное, но дешевое. Как раз тебе по карману. Пусть это будет поздний обед, не раньше половины третьего.

— А чего так? — не понял я ее странного пожелания. — После пожара я не богат, но на приличный обед мне баронесса денег пожаловала.

— Причин объяснять не буду. Так надо. Потом сам поймешь. Не поймешь или не сложится так, как я думаю, значит такая судьба. Но если сложится, то для тебя это может стать важным. И для меня тоже. Намного важнее, чем храм на Колодезной, который следует сжечь, — под ее туфелькой хрустнул осколок стекла.

— Хорошо, моя прелесть. Раз так надо, не смею задавать вопросов, — я свернул на Карьерную, стараясь вести домкан ровнее — его постоянно дергало.

Мы уже подъезжали. Я видел, как выбежал на дорогу главный полицейский гусь. Разглядев, что с его «Кристофером» не все в порядке, замахал руками, точно крыльями, что-то там горестно загоготал.

— Как же это! Ваше высочайшее высочество! Ну как же! Четырнадцать тысяч рублей стоит домкан! Он же совсем новый! — выкрикивал он, когда я остановился и открыл дверь.

— Заткнись! — рявкнул я на него. — Из-за твоего долбаного домкана пострадала ее высочество Ириэль! — я указал на царапинки на щеке хетайлы.

Виконт хотел сказать что-то еще, но будто подавился своими словами, издав лишь невнятный звук.

С Ириэль мы расстались еще до отъезда Лурецкого. Мне хотелось ее поцеловать, но, наверное, это было неуместно на глазах у всех. Дочь Малвии открыла портал, обозначившийся темно-синим вихрем, улыбнулась мне и исчезла вместе с сеткой апельсинов. Пока еще игнорируя присутствие убитого горем Лурецкого, я подошел к следственному составителю Вальцову и спросил:

— Опрашивать будете? У меня время ограничено, — слова демонессы о позднем обеде в харчевне «Матвей и Марфа» я помнил, но я планировал заехать еще в «АпПельсин», узнать, как идет ремонт.

— Никак нет, господин Рублев! — Вальцов едва ли не каблуками прищелкнул. — Федор Спиридонович счел, что такая процедура для вас лишняя. Беда же у вас большая, думаю, не до опросов.

Во, бля! Дошло! У меня беда — дом сгорел. Надо же, как эти бля*и в погонах меня сразу зауважали!

Подмигнув Сбруеву, я остановил его вопросы отмашкой руки и подошел к старшему исправнику.

— Так значит, опрос под протокол — процедура лишняя? — уточнил я, чтобы прощупать его настроение и новое отношение ко мне, ведь, возможно, к этому лысому черту мне еще придется обращаться.

Тот перестал охать, заглядывая под капот разбитого домкана, разогнулся и сказал:

— Получается так… Александр Васильевич, — мое имя-отчество он вставил как-то неохотно. — Будем считать, что ее магическое высочество нам все объяснила. Раз сама Ириэль за вас хлопочет, какие могут быть вопросы с нашей стороны? Никаких. С завтрашнего будем искать негодяев, которые все это устроили, — он кивнул в сторону сгоревшего дома. — Ничего не могу обещать. Найти их будет очень непросто, но приложим все силы. Уж для вас постараемся.

— Не надо прикладывать силы, — усмехнулся я, думая о том, что искать они будут долго и вряд ли успешно. Ведь ясно же: найти барона Карпина или кто там еще замешан со всем этом, им очень не хотелось. Так что пусть лучше не лезут. Я сам без помощи цепных куда быстрее решу вопрос, кто во всем случившемся повинен, и что мне с этими негодяями делать.

— Как не надо? — не понял старший исправник.

— Так не надо. Просто забудьте об этом. Удачи, Федор Спиридонович, с ремонтом «Кристофера» — интересная у вас машинка, — сказал я и, махнув рукой Сбруеву, направился к его повозке. — Да, кстати, — я повернулся к исправнику. — Что я вернул вам домкан в таком виде, на меня не серчайте. Виной тому сумасшедший дилижанс, вылетевший со Старосельской. Если бы я не увернулся, беды еще больше было. И вот еще что… — я помедлил. — Полагаю, нам лучше ладить, чем не ладить. Так же?

— Ага. Да… — он кивнул. Хотел что-то мне сказать, но я повернулся и зашагал к повозке Сбруева.

— Как вы с ним говорите, барин! Это же чин какой! А вы с ним будто со школяром! — выпалил Ильич, едва мы отошли достаточно далеко. — И какая госпожа с вами в домкане была! Ах, какая! Мне трудно понимать, что вокруг вас, Александр Васильевич, происходит, но все это в мои соображения никак не помещается.

— Ильич, не надо об этом слишком много думать. Как это там говорится, я щелкнул пальцами, вспоминая где-то слышаную фразу… — Принимай мир таким, как он есть. Так или типа того, — я забрался в повозку, подумав, что на водительском сидении хорошего домкана моя задница чувствовала себя намного лучше.

— А кто эта важная госпожа? — не унимался Сбруев. — Ведь видел, ей поклонился сам старший исправник Лурецкий. Вы ему домкан вдребезги, а он еще и кланяется при этом!

Вот что ему сказать про Ириэль? Вообще, наш Тимоха в курсе, что у меня в друзьях призрак; посвящен во многие необычные дела вокруг меня, но открывать ему, что госпожа, катавшаяся со мной на «Кристофере» — хетайла, это как бы перебор.

— Просто одна очень важная женщина, — сказал я. — Подруга Весериуса. С некоторых пор и моя подруга.