Звёзды, пламя и сталь. Книга 8 - Игорь Викторович Лопарев

— А дело было так… — после этих слов последовал довольно длинный и достаточно увлекательный рассказ. В нём повествовалось о борьбе этой девушки за свои права с косным и закостеневшим в предрассудках руководством семьи.

Результатами этой борьбы стало лишение её всяческих привилегий и отправка бунтарки в училище. Причём тут, скорее всего, семейство приложило некоторые усилия к тому, чтобы служилось ей как всем. То есть опять, никаких привилегий и послаблений.

— Ну, всё ясно с ней, — хмыкнул я, — оторви да выбрось… Теперь я понимаю, почему этот фрегат нырнул за нами. Эта дама действительно местами с головой не дружит и риски просчитывает крайне плохо… Ну, это дело наживное. Кстати, вот скажи мне… По твоему мнению она хоть какие-то выводы сделала?

Тут Джимми задумался, видимо пытаясь вспомнить подробности своего с ней общения. Наконец он на чём-то остановился, и, тщательно выбирая слова, начал отвечать на мой вопрос:

— Ты знаешь, когда мы с ней говорили о том, за каким чёртом она ломанулась за нами в эту дыру… — тут он опять замялся и уставился куда-то в потолок, — она сказала мне, что хотела доказать всем своим родственникам, что она достойна большего, нежели рожать детей для какого-то хлыща, которого считает дебилом конченным.

— Гы, — эти слова меня откровенно развеселили, скажи, вот определение «конченный дебил», оно твоё или её?

— Разумеется её, — тут же сказал Джимми, — я не считаю возможным так обзывать незнакомых людей…

— Ну а она, судя по всему, с будущим мужем познакомилась достаточно близко, чтобы снабдить его такой характеристикой… — ухмыльнулся я.

— В общем, из того, что она мне говорила, — продолжил Дрищ, — я сделал вывод, что в семью она вернуться хочет. Но планирует вернуться, не как осознавшая свои ошибки блудная дочь, а как победительница, способная стать значительной персоной самостоятельно, не опираясь на семейные ресурсы.

— Ага, — улыбнулся я, — а ты ей разъяснил, что если бы не наше невообразимое человеколюбие и презрение к опасности, она там, в этой системе и сгинула бы? Вместе со своим напарником. Кстати, а о напарнике она что говорила? Может он у неё тоже дебил?

— Ну, не то, что бы совсем дебил, — физиономия Дрища расплылась в ехидной ухмылке, — но мнения она о нём крайне невысокого. Дело в том. Что это выходец из гетто оширских гастарбайтеров, сумевших вырваться из цепких объятий Директората Ошир. Но, как говорится, можно убрать человека из Ошира, а вот Ошир из него потом убрать — это задача посложнее будет.

— Ага, если я правильно тебя понял, этот тип, несмотря на полученное в ВКС образование и даже не взирая на то, что ему поставили пилотскую нейросеть, — я посмотрел на Дрища, — с психологией озлобленного люмпена так и не распрощался?

— По словам Ралейны так оно и есть, — подтвердил Джимми, — только она сказала ещё, что изучить этого товарища толком и не успела ещё…

— Почему? — удивился я.

— Так всё два дня назад произошло. Она была на этой посудине вторым пилотом. А тут капитана переводят с повышением на другой корабль. Её назначают И. О. командира корабля и вот этого товарища присылают к ней на должность второго пилота.

— Ага…— хохотнул я, — и она, когда мы взялись играть в догонялки с имперским флотом, решила, что, раз она теперь командир, то покажет всем, как надо… И влипла.

— Ну, примерно так, — согласился Дрищ, — Поскольку она аристократка, то в детстве её, видимо. недостаточно пороли.

— Ну да, улыбнулся я, — не зря люди говорят, что пожалеешь розог — испортишь ребёнка…

— Гы, — Дрищ улыбнулся мне в ответ, — тогда нас точно не испортили…

— Ага, — согласился я, припоминая, как в нашем детском доме нас и пороли, и вообще, следили за тем, чтобы мы не стали думать, что жизнь прекрасна и безоблачна.

— Так, и последний вопрос, — я пристально посмотрел на Дрища, — насколько велика твоя заинтересованность в ней. Не возражай, я же вижу, что у тебя есть к ней…

— Ну есть, не без этого, — Дрищ не дал мне даже договорить, — пока степень серьёзности своего интереса я сам определить не могу…

— Ага, — хмыкнул я, — я это спросил потому, что она может стать одной из причин того, что нам удастся урегулировать с империей свои разногласия. Я, честно говоря, и не надеялся, что она окажется выходцем из довольно значительной семьи. И это… Это большим плюсом может быть. И ваши личные отношения могут придать дополнительный толчок этому процессу… Только не подумай, что я решил цинично использовать вашу, надеюсь взаимную, симпатию… Буду, конечно, использовать, но не цинично. — тут я с улыбкой посмотрел на Дрища. Он слушал меня внимательно. — Может быть эта ваша взаимная симпатия тоже сыграет свою роль…

— Гммм, — Дрищ несколько смутился, но потом задал вопрос, — а зачем нам решать разногласия с империей? Мы, вроде и без империи неплохо сейчас развиваемся… Не?

— Не. Сейчас мы не можем даже в имперском пространстве появиться без того, чтобы на нас охоту не объявили… А это здорово сужает наше пространство для манёвра. Я же планирую в ближайшее время хорошенько расширить сферу нашей деятельности. И без доступа к имперским ресурсам нам тяжко придётся… Так вот.

Глава 16

Разговор с пилотессой я решил провести сразу после собеседования с Дрищём. Ему я сказал, чтобы он направил Ралейну ко мне часика, эдак, через пол.

А пока мне нужно было немного времени, чтобы разложить в голове по полочкам наши дальнейшие планы.

И времени на всё про всё оставалось, к сожалению, не так много, ибо часов через шесть мы должны были появиться в пространстве Латоти.

Я решил, что прибыв туда, нам следует, перво-наперво, посетить орбитальную станцию, где мы сможем пройти ТО на площадях Бобера. К нему у меня пока просто больше доверия, нежели к нашим техникам, которые бывшие рабы.

Нет, я не говорю, что они неумехи какие. Но им ещё предстоит доказать, что качество их работы не уступает качеству, которое дают Боберовы волшебники.

Корабль следует поддерживать в рабочем состоянии, а за время нашей экспедиции ему приходилось