Солнечное Копьё - Валерий Камнев

— Ты прав. Но мы не можем это изменить.

— Можем! — удивляется дядюшка. — Разреши, я убью её!

— Нет! — вспыхивает Ловкий. — Не трогай её!

— Не трогай, — говорю едва слышно. — Он этого не простит.

— Она не годится для него!

— Да, — соглашаюсь. — Но сейчас Ловкий тебя не услышит.

— Не проводи обряд! — Волчий Человек обращается к вождю. — Я тебя прошу!

— Хорошо, — неохотно говорит Слышащий. — Пусть Добрая остаётся, если никто из охотников не против.

Мужчины переглядываются, но не возражают. Многие понимают, что испытывает Волчий Человек, а кому-то попросту всё равно. Высокий с презрением смотрит на Добрую, которая прижимает руку к своему лицу, но молчит. Только Мягкие Лапы негромко произносит:

— Странно. А я думал, что вождь не должен изменять сказанному слову.

— Вождь должен слышать тех, кто окружает его! — сурово отвечает Грынк.

— Вот я и говорю, чтобы ты услышал. Дурно оставлять её. Ты сам знаешь.

— Ты недоволен?

— Да. Это неразумно.

— Это моё решение!

— Я должен был сказать.

Грынк разом забывает про Добрую, Ловкого и даже Волчьего Человека. Вождь оценивает взглядом Мягкие Лапы, а тот глядит на него совершенно спокойно. Поединка со Слышащим охотник не боится.

— Добрая остаётся в роду. Нас и так слишком мало, — веско произносит Грынк.

— Это мудрое решение, — пытаюсь поддержать вождя. — И никому не придётся растить чужих детей.

— Да! — Видящий Тень счастлив, что его миновала такая участь. — У Доброй было три ребёнка и мы кормили их. Ничего страшного, если родится ещё один.

Далеко не все думают так, но никто не спорит.

— Женщины уже жарят мясо, — обращаюсь к вождю. — Может, нам пора пойти к ним? Я отсюда слышу, как вкусно пахнет.

На деле, ветер совсем в другую сторону, но Грынк понимает, что я попросту хочу найти повод, чтобы прекратить разбирательство.

— Да, — важно кивает вождь. — Вы сегодня хорошо поохотились. Будем пировать. Духи благосклонны к нам.

Ловкий протягивает руку, помогая Доброй подняться, и о чём-то негромко говоря, уводит женщину на стоянку.

— Надо было убить её, — вздыхает Волчий Человек.

— Я поговорю с ним, — отвечаю. — Может, Ловкий услышит меня.

— Поговори, — произносит дядя. — Ловкому нужно одуматься. Мой сын глуп, но он мой сын! Эта гадость не должна стать его женщиной.

— Не должна. Мы постараемся его отговорить.

Не начни дядюшка оскорблять Добрую, она бы сама умудрилась отговорить Ловкого. А уж её двоюродный брат мог услышать. Нужно было проявить выдержку. Теперь Добрая способна сойтись с Ловким просто назло его родителям.

У нас на стоянке изобилие мяса, но хорошего пира для всех не получается. Земля в ужасе от решения Слышащего оставить вдову. А уж видеть Ловкого рядом с ней для матери совершеннейшая травма. От её нравоучений младший сын отмахивается, а Волчий Человек с ним попросту не разговаривает. Потому Ловкий составляет компанию Доброй, которая, оглядев детвору, принимается жарить бизонину. Специально, чтобы побесить Землю, улыбаясь парню. Половина лица вдовы распухла от удара Волчьего Человека, да к тому же оно ещё и расцарапано. Но Добрая улыбается совершенно лучезарно, изображая абсолютное счастье. А Ловкий, должно быть, принимает её расположение за чистую монету.

— Она взяла себе ещё одного ребёнка? — ухмыляется Искра, протягивая прутик с кусочками печени. — Ей, наверное, мало троих.

— Почему вы не прогнали её! — возмущается Жёлтое Дерево.

— Вместе с ним⁈ Поверь, у Ловкого хватит ума уйти вместе с Доброй.

— Думаешь⁈

— Знаю.

— Она околдовала его, — спокойно заявляет Искра, жуя бизонью печень.

— Хоть ты не начинай! — морщусь. — Колдовство тут ни при чём.

— Но зачем она нужна Ловкому? Добрая ведь старше его на много зим! Глупо брать её!

— Дайте поесть спокойно! Мне надоели эти разговоры! Пусть берёт, кого хочет!

— Его жалко! — произносит Искра. — Ловкий будет несчастлив!

Ловкого и вправду жалко, но стоит дать ему успокоиться, а уж потом отговаривать. Слышащий не проведёт обряд, а значит, пока опасаться нечего.

Потому продолжаю есть, беседуя с жёнами о всевозможной ерунде, но краем глаза присматриваю за двоюродным братом. Земля уже закатила истерику, протестуя против несправедливости, но вмиг успокоилась, получив животворящий тычок от супруга. У Волчьего Человека и без того скверное настроение.

Глава 15

Женщины единодушно осуждают Добрую. Даже Рождённая Весной, увидев Ловкого вместе с вдовой, неодобрительно нахмурилась. Лирги изображает, что ей нет до этого никакого дела, хоть и дураку понятно, что это не так. Без женской поддержки Доброй придётся несладко.

Соплеменники умеют поглощать жареное мясо в небывалом количестве, но постепенно даже самые стойкие перестают пировать. Поздней осенью темнеет быстро, и большинство отправляется отдыхать, едва заходит солнце. Тёмный и Рычащий Медведь первыми заступают караулить стоянку. В целях экономии топлива горит небольшой сторожевой костёр около шатра Грынка, да очаги в жилищах. И только я ещё не затушил свой костерок.

Жёлтое Дерево укладывает сыновей в широкий спальный мешок из бизоньих шкур. Ей самой придётся ночевать с ними, чтобы согревать своим телом. Искра же, по обыкновению, будет спать со мной, неподалёку от очага. У нас нет спальных мешков. Охотник должен держать руки свободными, чтобы иметь возможность мгновенно оказаться готовым к стычке. Особенно это актуально в моём случае. Потому мы с Искрой держим рядом с собой копья и ножи.

Добрая давно уложила детей спать, и долго разговаривает с Ловким, сидя в темноте у шатра. Её шатёр далеко от меня, а потому не слышно слов. Но мне кажется, беседа для двоюродного брата не очень приятная. Он чем-то возмущается, и едва я собираюсь погасить огонь, встаёт и направляется к моему шатру.

Делать нечего, приходится ждать, подбросив несколько веток в затухающее пламя. Искра выглядывает из шатра, удивлённая тем, что я ещё сижу у огня, но заметив подошедшего Ловкого, понимающе хмыкает и возвращается в жилище.

— Тебе тоже не спится? — проговаривает почти-брат.

Мне-то как раз спится. Глаза слипаются так, что хоть вставляй между веками палочки. Но я ведь собирался поговорить с Ловким. Двоюродный брат очень удачно подошёл.

— Да, — отвечаю. — Сон не идёт. Садись к