Солнечное Копьё - Валерий Камнев

По реакции Волчьего Человека я понимаю, что он тут не при делах. Ловкий ещё что-то возмущённо кричит, но папаша устал выслушивать истерику. Волчий Человек взмахивает правой рукой, опрокидывая сына наземь коротким ударом.

— Замолчи! И пошёл вон от трупа, пока не затоптал все следы!

Вот только следов вокруг — тьма. Всё истоптано целыми вереницами тропок, а уж возле самого тела, просто вытоптанный пятачок. Искать тут что-либо бесполезное занятие.

Волчий Человек нехорошо щурится, оглядывая собравшихся охотников, и на какое-то время останавливает взгляд на лице Твёрдой Руки.

— Это дурной поступок! — обращается Грынк к дядюшке, едва осмотрев тело. — Ведь я говорил, что Добрая может остаться!

— Ты хотя бы подумай! — вспыхивает дядя. — Зачем бы я её убивал! Ловкий уже не собирался взять Добрую! Он сам сказал мне об этом.

— Вчера ты просил разрешения её убить! — отрезает вождь. — Я не разрешил, и ты поступил по-своему! Думаешь, обычаи племени тебя не касаются⁈

— Ты глуп! Я не убивал Добрую!

— Кто же, если не ты? Твой почти-сын? — вождь вдруг кивает на меня. — Это был ты, Пятнистый⁈ Ты свернул ей голову?

— Думай, что говоришь! — отвечаю. — Хоть ты и вождь, но не смей обвинять, не зная наверняка! Ты ошибаешься!

— Да, — поддерживает Камень. — Откуда ты знаешь, что это был Пятнистый? Кто видел его?

— Он говорил с ней ночью… — неохотно произносит Тёмный.

— Да, — киваю. — И с ней, и с тобой, и ещё с половиной стойбища. Зачем мне убивать Добрую?

— Почти-отец мог попросить тебя! — отвечает охотник.

— Хватит! — отрезает Волчий Человек. — Если кто-то хочет назвать меня убийцей, пусть возьмёт копьё и выйдет в круг, как подобает мужчине. И тогда духи рассудят, кто из нас прав!

— Мы не нашли следов! — хмуро говорит Высокий. — Как можно догадаться, кто убил её?

— Те, кому она мешала, — спокойно отвечает вождь, переводя взгляд с меня на Волчьего Человека. — Это и так ясно.

— Бери копьё! — кивает дядюшка. — Я не хочу слышать лживые слова!

— Возьму! — зло щурится вождь.

— Хватит! — голос Камня заглушает всё. — Вы сошли с ума! Из-за чего хотите поубивать друг друга? Из-за Доброй? Позор!

— Он назвал меня убийцей! — Волчий Человек сбрасывает перевязь и накидку из оленьих шкур, готовясь к поединку. — Духи покажут, что он — лжец!

— Лжец! — Слышащий багровеет от гнева и тоже тянется к оружию. — Отойдите в сторону! Мы будем сражаться!

— Опомнись! — обращаюсь к вождю, в тщетной надежде остановить поединок. — Ведь ты всегда был мудр! Почему сейчас слеп? Тот, кто убил Добрую, хотел именно этого! Он хотел поссорить тебя с Волчьим Человеком! Вот зачем убили её!

Вождь пропускает мои слова мимо ушей, но Волчий Человек скалится в ухмылке:

— А ведь ты прав! Вот зачем! И как я сразу не догадался!

До Грынка наконец доходит — что-то неладно. Вождь далеко не дурак, только уж слишком вспылил сегодня. Он глядит на меня с сомнением и произносит:

— И кто же по-твоему убил Добрую?

— Я не имею привычки обвинять голословно. Мы не нашли следов. Но ты Слышащий. Ты сам должен догадаться, кому это может быть выгодно.

Грынк наконец приобретает внешнюю невозмутимость. Он медленно осматривает мужчин, особое внимание уделяя Мягким Лапам и Твёрдой Руке. Лёгкая вдруг протискивается среди охотников, и подбежав к мужу, моляще произносит:

— Прошу тебя! Не нужно поединка! Ты же сам запрещал их!

А вот Звёздное Одеяло глядит на супруга с любопытством. Она, мне кажется, не против испытать его в поединке. Но тут Земля, вдохновлённая примером Лёгкой, пробирается к мужу, и хватается за древко копья.

— Остынь! — жалобно просит женщина. — Не гневи духов предков!

Волчий Человек легко кивает. Он больше не собирается сражаться с вождём. Дядюшка поднимает перевязь, и Грынк, со своей стороны, отворачивается от него, проговаривая:

— Мы должны похоронить Добрую.

На высоком гикори я укладываю жерди вместе с Ловким. Двоюродный брат молчит, словно набрал в рот воды, и строит помост, не замечая ничего вокруг. Добрая всё же сильно нравилась ему.

Потом поднимаем тело на верёвках, и осторожно размещаем наверху. Женщины переодели Лирги в нарядное платье, сложили ей в дорогу свёрток с одеждой и разными принадлежностями. Ловкий снимает с пояса обсидиановый нож с рукояткой из рога лося, и хочет положить на тело.

— Не оставляй нож, — проговариваю негромко.

— Он понадобится ей в Долине Теней! — неохотно отвечает почти-брат. — Доброй надо иметь хороший нож. Ей он нравился.

— Лучше оставь нож для того, кто её убил.

— Я не могу убить отца! — Ловкий качает головой. — Это не вернёт Добрую, а мать будет ненавидеть меня.

— Ты что? — удивляюсь. — Так ничего и не понял?

— Отец убил её.

— Нет. Это был не он.

— Но ведь не ты⁈ — у почти-брата перехватывает дыхание.

— Конечно, не я. Я думаю, это был Мягкие Лапы.

— Он⁈ Но зачем?

— Хочет стать вождём. Показать, что наш Слышащий много ошибается. Сам подумай, это ему выгодно. Он один спорил с вождём, когда говорили о Доброй.

— Да. Он хотел, чтобы её прогнали.

— Надо смотреть за ним. Хорошо смотреть. Мы не можем обвинить его, ведь не знаем наверняка. Но Мягкие Лапы не успокоится. Он выкинет что-то ещё, и тогда мы до него доберёмся. Вот увидишь.

— Он никогда не охотится один, — задумчиво говорит почти-брат. — Твёрдая Рука всегда с ним, или Живущий в Воде. Неужели он убил Добрую⁈

— Я думаю, да. Или он, или же Твёрдая Рука.

— Брат⁈ — Ловкий морщится. — Да, он мог. Он разозлился на неё.

— А вот я сомневаюсь, что мог. Да ещё так осторожно. Но мы узнаем, кто убил Добрую. Поверь, мне её тоже жаль.

— Она не была плохой. Ты же знаешь.

— Знаю.

* * *

Два следующих дня минули без происшествий, и ожидание гомотериев понемногу утихло. Гомотерий — зверь открытых пространств, созданный природой для неутомимого бега. Ему незачем бродить в лесу, подкарауливая дичь. Это не его стихия. Искра думает, что