Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Сомнительным спасением всплыл вызов на экране – звонил редактор, Илья Борисович, маркированный в списке контактов как «не бери трубку до дедлайна». Надя прикусила губу.

– Федор Михалыч, в ближайшие десять минут вы – торшер. Ясно?

И нажала «принять вызов».

– Надежда Александровна! – лоснящееся лицо главреда расплылось на весь экран. – Готовы показать рассказ?

– Так рано еще, – ощетинилась Надя, забыв ответить на приветствие. – Вы мне срок дали месяц, а только две недели прошло.

– Тут такое дело, спонсоры просят. Ну, удостовериться. Что все будет на месте – победа человеческого духа, космос, простор… и обязательное «ура!» в конце, как договаривались.

– Все будет, – подтвердила Надя и на всякий случай свернула файл с перечнем персонажей в трей.

– Очень рассчитываем, но хотелось бы удостовериться…

Из угла комнаты раздался скрип. А потом вздох – глубокий, надсадный. Так вздыхают люди, которые только что похоронили всех родственников и теперь стоят над разверстыми могилами.

– Торшер! – напомнила Надя свистящим шепотом.

– Это вы мне? – удивился с экрана главред.

– Это она мне, – подсказал андроид с МХАТовским трагизмом в голосе. – Я – электроприбор. Неодушевленный предмет. Или все-таки не совсем? А?

Илья Борисович завис на мгновение, а потом попытался вернуть контроль над разговором:

– Так вот, Надежда Александровна, спонсоры хотят увидеть ваш черновик. Это же не просто очередной рассказ от популярной писательницы, это должен быть наш манифест победы. Чтобы читатель прочел, встал с дивана, и…

– И пошел в кабак запивать эту победу, – вклинился Достоевский. – Потому что от ваших лозунгов, милостивый сударь, только в кабак и хочется.

Надя кашлянула в кулак громче, чем позволяли приличия. Повисла неловкая пауза.

– Может, вашему роботу прошивку обновить? – спросил наконец Илья Борисович. – Или это вирус какой-то?

– Я сейчас его выключу, извините.

– Это не у меня вирус, – возразил андроид. – Это у вас диагноз. Вы зачем звоните? Вы ж не узнать пришли, как она работает, вы контроль пришли осуществлять. Вы не верите, что она сама может как вам надо. А ведь ей, в отличие от вас, есть что сказать.

– И что же? – растерялся Илья Борисович.

– А вы у нее спросите, – андроид переместился со своего кресла на диван, к Наде, заглянул в экран и вдохновленно продолжил. – Только не про победы спрашивайте. Про правду спросите. Про то, как человек мечтает о космосе и не летит. Про то, как любовь – она вот здесь, рядом, в соседней квартире, а Надежда туда не смотрит. Все хочет сначала совершить что-то великое.

Надя закрыла лицо руками. Илья Борисович непонимающе моргнул, а потом нахмурился:

– Надежда Александровна, завтра жду черновик. На связи.

Экран погас.

– Федор Михайлович.

– Да, Наденька?

– Вы идиот.

– Я гений, – поправил андроид. – А гении всегда немного идиоты. Это медицинский факт-с.

– Вы зачем про соседнюю квартиру сказали?

– Сядьте уже и пишите про своего саботажника.

– Это вы здесь саботажник. Если я этот рассказ не напишу как надо, меня, может, вообще печатать перестанут.

– Пусть я, для разнообразия. Хотя на самом деле не я вовсе.

– Не понимаю, о чем вы.

– Все вы понимаете. Просто боитесь признать. А бояться – нормально. Я сам всю жизнь боялся. Но писал. Потому что не писать – страшнее. Так что давайте-ка, милая, за работу.

Не удостоив андроида ответом, Надя в три глотка допила остывший чай и развернула страницу с персонажами. Перечитала. «Капитан – волевой и идейный. Бортовой медик – стерва с детской травмой. Инженер – самовлюбленный гений. Список немногим лучше инструкции к стиральной машине. Варианты взаимодействия героев – еще печальнее. Скукота и банальщина. Читатель уснет на втором абзаце. Может, фактуры больше добавить? Еще какую-нибудь космическую угрозу, помимо солнечной радиации».

В голову ничего не приходило, поэтому Надя потянулась за смартфоном, полистала новостную ленту.

– О, – отреагировал андроид. – Надежда, голубушка, вы там кого ищете? Душу человеческую? Или просто котиков смотрите? Я, знаете ли, в свое время… ну, не котиков, конечно, но в карты игрывал. Тоже страсть была. Но я хоть совестью мучился, а вы… вы просто время убиваете. А время – это песок. Из него, между прочим, звезды состоят. Или пустыни. Выбирайте.

– Звезды не из песка сделаны, а из газа. А интернет – это, между прочим, тоже инструмент для писателя. Идите в свое кресло и не отвлекайте меня, пожалуйста.

– Котики и погодные сводки очень помогут вам с рассказом, не сомневаюсь. Кстати, к вечеру дождь передают. У меня тоже есть доступ в сеть, так что не утруждайтесь, – парировал Федор Михайлович. Переместился на свое место, скрипя металлическими суставами, и обиженно затих.

Надя отложила смартфон и сделала глубокий вдох. «Итак – радиация. Героический выход капитана в открытый космос. Бортовой медик не хочет, чтобы капитан рисковал жизнью. Она в него влюблена, а он не знает! Или знает, но не верит что что-то получится. Ей придется его отпустить, иначе все погибнут. А инженер ревнует! Это он испортил дроны. Из мести, чтобы капитан вышел чинить сам и погиб. Господи, какой бред…»

Надя обессилено уткнулась лицом в клавиатуру. Потом встала и прошлась до окна. Открыла створку, вдохнув посыревший воздух – действительно, пахло приближающимся дождем. Выглянула во двор – под окнами сосед по лестничной площадке Коля выгуливал свою овчарку. Не робота, по последним модным веяниям, а вполне настоящую собаку, которая самым невоспитанным образом обнюхивала дефилирующих по тротуару соседку с пятнадцатого этажа и ее четырехлапого питомца-андроида. Словно почувствовав Надин взгляд, Коля вскинул голову и робко улыбнулся. Надя нахмурилась и тут же вернулась к письменному столу.

– Ладно, – сказала она вслух. – Сейчас я просто возьму и напишу это. Что у нас есть? Солнечная радиация. Трещина в обшивке. Капитан должен выйти в открытый космос, потому что саботаж.

– А кто таки саботирует? – полюбопытствовал Достоевский.

– Инженер. Он завидует капитану.

– Завидует? – преувеличенно громко переспросил Федор Михайлович. – Чему?

– Героизму? – предположила Надя. – Или потому что медичка в него влюблена?

– Надежда, ну что за мещанство! Вы бы еще про квартиру написали, которую они не поделили, ей-богу.

Надя фыркнула и упрямо напечатала:

«Капитан бесстрашно шагнул из шлюза. Он чувствовал устремленные в спину взгляды товарищей, чья жизнь теперь зависела от него, их страх и надежду. Космос же смотрел на него холодным, равнодушным светом звезд. Кто же все-таки испортил дроны? И самое главное – зачем?».

– Какая прескверная банальщина. Как будто чиновник губернский в стихи ударился. И рифма хромает, и души ни на грош.

– А