Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

между леностью и жадностью, оторвал зад от стула и подошел ко мне. Оказалось, Валенок вполне был пригоден к осмысленной речи. «Что жрали», — спросил он напрямик. «На трехсуточном голодании, — ответил я, внутренне усмехнувшись. — Начал вчера утром». — «Но чем-то все-таки траванулся, — подмигнул он, — тем, о чем ни жене, ни другу не расскажешь, а только знающему жизнь цинику, вроде меня». — «Не траванулся, а траванули», — поправил я. — «Кто?» — мгновенно вспыхнул он. «Не ваше дело!» Ах, да, вспомнил он, тараканы неразумны... И чем, по-вашему, траванули? По симптомам похоже на бледную поганку, мужественно сообщил я. Сожрали маринованные грибы, догадался он. Грибов не ел, но, вероятно, можно сделать вытяжку, высказал я осторожное предположение... и подлить в утренний кофе, забурлил мой собеседник от восторга. Вытяжку, вы слышали? Каково! — оглядывался он, словно искал публику, — а то взять и вколоть синтетический аманитотоксин внутривенно, минуя кишечник, лучшему другу под видом морфия, — кстати, в каких отношениях вы с морфием?.. Отсмеявшись, эксперт потребовал историю моей короткой болезни. С раскладкой по времени, желательно с точностью до часа. Я рассказал, не утаив ни одной физиологической подробности. Он стал серьезным. Вы что, видели, как люди умирают от бледной поганки, спросил он меня. В детстве наблюдал, сознался я. У вас кровяной понос, судороги, сильная слабость, боли в печени, рассердился он. Да? Пока нет, сказал я. Тогда не слишком ли пристально вы наблюдали в детстве за умирающим грибником? Бледная поганка, уверяю вас, исключена. А вот токсическими гастритами никогда не страдали? Нет? Жаль, жаль... Яд, с большой вероятностью, имеет растительное происхождение, пошел он размышлять вслух. Желудочно-кишечная симптоматика, отсроченное действие... да вот, хотя бы... да-да, почему бы и нет?..

Что! — едва не закричал я. Что — «вот»?

Например, ботулизм, неохотно закончил он. Не пугайтесь, это всего лишь версия. По первому впечатлению — нечто похожее, но... Консервы, конечно, вы за истекшие сутки не жра... не употребляли? Одну-единственную ментоловую таблетку, застонал я. Эксперт удовлетворенно покивал. Ботулический токсин можно внести куда угодно, если сделать это намеренно, а голодный желудок — комфортная среда для жизнедеятельности бактерий... Проверим, конечно. И другие версии обязательно проверим...

Ни в какой задний проход, разумеется, мне не залезали. Шутки у них, у ментов, такие, что без вытяжной трубы не обойтись. Измерили температуру тела, которая оказалась нормальной. Взяли кровь, мочу, кал. С большой легкостью получили рвотную массу, сделали промывание желудка, бережно сохранив промывные воды — все это тоже пошло в дело. «И что теперь?» — спросил я. Теперь, молодой человек, комплекс лабораторных исследований, тяжко вздохнул эксперт Валенок. Химические исследования, физические, спектральные, микроскопические, бактериологические... «И что же мне делать?» — спросил я.

Вам? Ждать. Но лучше — не здесь.

На этом мой визит в ЭКУ закончился. Пятьсот долларов я передал Коле, потому что из моих рук эксперт их категорически не принял. Понимаю, доверие взяточника надо заслужить. Они оба срочно отправились в туалет — якобы по нужде, причем криминалист был вооружен ультрафиолетовым осветителем. Очевидно, пугливый спец намеревался проверить, не помечен ли заработанный им гонорар...

...Кожух остался на службе. Сказал, дождусь результата — и сразу тебе отзвонюсь. Я же — куда? — домой, конечно. В свой настоящий дом, к стареньким родителям, к маме. К вечному чувству вины, о котором мамуля моя не догадывается, к этому жалящему, разъедающему память чувству, о котором никто никогда не узнает... Но дрогнуло сердце, слетели с губ непрошеные слова: «Здесь притормозите», — и такси выгрузило меня вовсе не там, куда стремился дух умирающего воина.

Не решился я — к маме. Реальность корчилась в агонии. Моя огромная и пустая комната с нунчаками на подоконнике не так уж пуста, как шепчутся, — вот туда я и приполз за утешением. Мои книги на полу, мои незатейливые спортивные снаряды... электроплитка, где я готовил себе овощи и каши... вовсе не за этим я вернулся. Ожидая ответ из лаборатории и все еще на что-то надеясь, я занялся самолечением. Мальчик наивный, идиот, бывший когда-то учителем... Справочник по токсикологии, который я украл у эксперта, поведал мне мое будущее. Червячок, живший до сих пор в подсознании, выбрался наружу. Не зашло ли действие токсина так далеко, что стало необратимым? — вот, оказывается, о чем я думал несколько последних часов. Я просматривал справочник и... нет, не плакал; глаза раздирала такая же сухость, как и все мое убитое тело. Страшный вопрос разрешился полностью. Чем бы ни накормили меня вчера, будь то вытяжка из бледной поганки, будь то споры ботулизма, — надежды нет. Ответ из лаборатории станет приговором, а приговор вскоре приведут в исполнение...

Самолечение, как и следовало ожидать, дало обратный эффект. Опять меня вынесло из всех дырок сразу — и вместе с бессмысленной марганцовкой я освободился от страха. Я перестал наконец бояться! С ледяным спокойствием я сказал себе: вот он, уникальный шанс подняться на новый уровень самопознания. Перепрыгнуть через несколько уровней. Не упусти шанс, человек...

Да, я всего лишь школьный учитель. Я — это мой долг, это цепь моей Кармы. Цепь прочна, но чем ее разбить, как не выполненным долгом?

Простой кулак превратится в Лучезарную звезду, а удар кулака -в ослепительное прикосновение Мудрости... Лишь настоящий учитель шагнет на эту ступень!

Взяв необходимое, я оставил свою келью навсегда. В конце пути меня ждал ты...

Подвижные игры в помещении

Она — из тех женщин, которые используют вместо зеркальца кухонный нож. Этот нож лежит в кухне отдельно от остальной утвари, чтобы сталь не попортилась.

Такова семейная легенда, рассказанная однажды Щюриком.

Поэтому я перевожу себя в режим «спинной мозг», чего бы это мне ни стоило. Чтобы никаких нам сюрпризов. Третий глаз на затылке, все интеллигентские рефлексии — в загон! Втягиваю дамочку в квартиру и захлопываю дверь. Одним взглядом она охватывает и разгром в прихожей, и сорванное украшение из пивных пробок, и труп кота на столике, и мою исцарапанную руку. Потом Идея Шакировна видит ноги сына, торчащие из-под бельевого бака, бежит в комнату — еще секунда, и грянул бы взрыв. Ох, наломала бы она дров... Я опережаю ее на эту секунду.

— Ида! — зычно (как мне кажется) командую я. — Стой, раз-два!

Она стоит. Тем более, мужа своего подвешенного обнаруживает.

— Никаких телодвижений, — говорю я, — иначе потолок рухнет.

Здесь главное — чем большую глупость сморозишь, тем скорейшего