Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

Чтобы снова не грохнуться, я держусь за дверной косяк. Стою, согнувшись в поясе. Пустой желудок тяжел, как гиря. Пустой кишечник вот-вот лопнет от натуги. Мочевой пузырь тоже вроде бы не заполнен, однако помочиться хочется дико, и нечем, черт возьми, сколько я ни пытался! Что это: дизурия, анурия? А-а, плевать...

— Какие страшные вещи вы говорите, — откликается женщина после некоторого размышления. — Чем вы отравлены?

— Сначала думал — вытяжкой из бледной поганки или даже чистыми аманитотоксинами. Но теперь ясно, что это, скорее всего, ботулический токсин.

— Ботулизм?! Димочка, я наблюдаю за вами вот уже минут двадцать, и мне как медику, кажется, что вы ошибаетесь. Все-таки я долгое время в инфекционном отделении проработала. Я могла бы вас осмотреть, с вашего разрешения... Но не буду, не буду спорить. Хотя, между нами, ботулизм — это нечеловечески страшная симптоматика... Неужели вы всерьез допускаете, что квалификации этого человека, — показывает она на мужа, — достаточно для таких сложных манипуляций с патогенной фауной и флорой? Он же экономист по образованию!.. Вы не позволите взглянуть в ваши зрачки?

И спазмы отпускают меня. Нелепость ее вопросов приносит желанное облегчение. Я распрямляюсь. Азарт вскипает во мне, как уха в чане рыбака. Азарт изымаем при помощи марли, добавляем честь воина и снова кипятим. Добавляем благородный кураж, вливаем полстакана крепчайшей мудрости и поджигаем. Вся муть, поднявшаяся со дна, вспыхивает и сгорает. «Тройная» уха готова. Чистый продукт. Совершенство.

— Начало второго урока, — объявляю я. — Идея Шакировна, вы готовы?

— К чему?

— К усвоению нового материала. Слишком уж многого вы как медик не знаете о своем «экономисте». Меня осматривать, большое спасибо, не надо. Давайте-ка лучше мы вместе убедимся, как он вам доверяет.

Подзываю женщину и раскручиваю на ее глазах телефонную трубку.

— Видите штучку? — вынимаю я крохотную микросхему. — Думаете, деталь от телефона? Проверьте — все работает и без нее. Это закладка, Идея Шакировна. «Жучок».

— В каком смысле? — теряется она.

— Подслушивающее устройство. Господин Барский имел странное хобби — прослушивать собственный телефон. А также всю квартиру целиком. Думаю, если порыться немного, можно найти похожие штучки и в других местах — на кухне, в столовой, в детской и, уж конечно, — в спальне... Будем рыться?

— Не надо.

Она с интересом поглядывает на Щюрика.

— Как вы думаете, зачем он устроил эту студию звукозаписи?

— Я у него потом спрошу.

— Так он вам и признался! Мне, вон, два часа признаться не может. Я сделаю это за него.

— Дима́с, — громко и отчетливо произносит Щюрик. — Ты же никогда не был подлецом.

— Да и ты, вроде, до сих пор никого не убивал. Итак, подъехал однажды наш герой к Коле Кожуху с несколько щекотливой просьбой. Жена, говорит, к родне в Баку улетает и категорически не хочет, чтобы ее провожали. И вот очень хотелось бы знать, как она прибудет в аэропорт — не с провожатым ли? А то, может, она договорилась встретиться там с кем-нибудь? Может, вообще не одна в полет отправится?.. Поможем, сказал добрый Коля. «Семерочники» всегда не прочь подработать, если клиент свой. Встанет эта небольшая услуга... 200 баксов на группу, ну еще ящик пива в машину, если ребятам ждать придется... Надо ли продолжать?

Я прервался, чтобы хоть как-то восстановиться. Мне, педагогу, трудно говорить? Я выдержу это испытание... Женщина молча отошла в свой угол, сползла по стене на ковер и села, неотрывно глядя в пол.

— Отлично. В обговоренную заранее минуту приняла группа заказанного фигуранта. Вас, Идея Шакировна. Довели до аэропорта, усадили в самолет. Даже на фотопленку процесс снимали, чтоб у заказчика никаких вопросов. А в «наружке», между прочим, среди фотографов такие профи есть, настоящие снайперы, с любого расстояния лицо в толпе отыщут и зафиксируют. Это мне Кожух рассказал. Они так и называются: «снайперы». Короче, никаких посторонних «лиц» вокруг фигуранта не обнаружилось, женщина как приехала одна в аэропорт, так одна и улетела. Чистенькая. О чем клиенту и было доложено. Каково продолжение этой истории? Наш герой не успокоился. Все свои баксы, тайком заработанные и припрятанные от жены, выложил он, чтоб спецтехнику закупить. Опять же через Колю, естественно. И чтоб его обучили, как этой техникой пользоваться. Несколько уроков, и он сам себе «наружка-семерка». Когда жена вернулась от родни, все было готово к новой счастливой жизни.

— Я этого вашего Колю в ночном горшке утоплю, если он когда-нибудь в больницу загремит, — глухо молвит старшая медсестра.

Все-таки мне удалось пробить ее броню! «Идея Шакировна — шокирована...» Забавная игра слов. Кому, как не учителю литературы, подмечать такие лексические казусы.

— И правильно, — соглашаюсь я. — Кожух мне выдал по секрету страшную тайну. Лично ему, когда требуется, ребята из «семерки» ту же работу за сотню баксов делают. Двести — это для «лохов» и «чайников»...

— Я вам не верю, — перебивает она меня. — Ложь.

— Тогда поверьте своей брошке. Снимите, снимите ее!

Она не двигается. Керамическая брошь в форме бабочки, однажды присевшая к ней на кофту, остается в неприкосновенности.

— Английская булавка, с помощью которой ваша бабочка крепится к одежде, — объясняю я, — вставлена в специальное углубление и залита смолой. Отстегните, посмотрите. (Ничего не происходит.) Но если расковырять эту смолу, в ней обнаружится весьма чувствительный приборчик, который Коля устанавливал собственноручно. Этакая капелька. А еще можно поискать — знаете где? — за подкладкой вашей сумочки, это уж совсем несложно.

— Прекратите, — требует дама.

Или просит.

К общению с ней трудно приспособиться — привыкнуть нужно, медленно врастать. Чем, собственно, последние несколько лет я и занимался — то в мечтах, то навещая ее на рабочем посту...

Я перемещаюсь к окну, стараясь не споткнуться, и выглядываю во двор. Джип Щюрика — на прежнем месте.

— Приемная аппаратура у него в машине, — раскрываю я тайну. — Он ставил авто неподалеку от Волошинской больницы и слушал, слушал, чем там жена занимается... Невероятно романтичная история.

Пижонский знак «№ 1» притягивает мое внимание. Короткий ряд воспоминаний приходит и уходит. А ведь когда-то этот парень и вправду был номером один, который все и всегда делал сам. Что время с ним сделало? Что время с каждым из нас сделало?

Зеркальная гладь прошлого:

...Все и всегда ты делал сам. Даже несмотря на свою вечную невезучесть.